Жнец
Шрифт:
Вот вечная у меня привычка перебарщивать, если что-то готовлю на обед, так всегда с запасом. И приходится упираться, есть, пока в живот влезает, или ставить в холодильник, и потом доедать гретое. А гретое уже невкусно! И не хочется! А выбрасывать — жаба душит! Мама меня приучила беречь еду — еда достается совсем не просто. Мама работала с раннего утра и до глубокой ночи, чтобы кое-как нас содержать. Брала дополнительные часы в школе, вела класс как классная руководительница — все ради лишней копеечки. Женщине в одиночку и себя-то прокормить проблема, а если еще в доме живет прожорливый и быстро вырастающий
Конечно, ей надо было найти какого-нибудь мужика, прилепиться к нему, и жить, как многие живут — пусть и не в любви, но в каком-никаком достатке. Но она не хотела приводить в дом отчима — как он отнесется к любимому сыну? Что будет вытворять? Не хотела рисковать моей психикой. И я по гроб жизни буду помнить мою маму…мою славную, любимую маму. И еще вернусь туда, где она закончила свою жизнь, и найду того, кто ее убил. Чего бы это мне не стоило! Вот разберусь с «вариной» проблемой, и займусь поисками убийцы. Найду, уверен! Наверное, найду…если мама успела его увидеть. И если он еще жив.
Кстати, насчет чужого ребенка — вот пример, сидит сзади рядом с Самохиным и дрыхнет, положив ему голову на грудь (за рулем тот, кого Самохин называл «Виктор»). Так вот — привела, понимаешь, мама нового папу дочке. И чем это закончилось? Едва плохим не закончилось!
— Василий! — голос Самохина был приглушенным, он старался не разбудить дочку — Как оправдаем отсутствие Валеры? И еще — внучка-то может разболтать. Что делать будем? Есть мысли по этому поводу?
— Валера сбежал — не раздумывая ответил я — Сбежал, когда мы догадались, что он виноват в похищении Насти. Или еще лучше — он просто сбежал. Сказал, что уходит от Валентины, собрал вещи и ушел.
— Это как так? — удивился Самохин, хотел что-то сказал, даже звук уже вылетел изо рта — А… И тут же замолчал. Понял.
— И ты это сможешь?
— Смогу — снова не раздумывая ответил я — Настя ничего уже не помнит. Она каталась с дедушкой на машине. Дедушка забрал ее из музыкальной школы, и повез кататься. Тут другой вопрос — насколько вы верите вашим друзьям?
Я посмотрел на молчаливого водителя, и тот мельком бросил на меня взгляд. И взгляд этот был очень хмурым и задумчивым.
— Я верю им как самому себе! — отрезал Самохин, и я пожал плечами:
— Как знаете, как знаете…
И после короткой паузы добавил:
— Мне нужна ваша помощь.
— Что именно? — напрягся Самохин — Все, что угодно! Ты мне сегодня просто вернул жизнь. Говори, чего нужно.
— Мне нужно задержаться в Москве на неопределенное время. Здесь у меня есть очень, очень важное дело. В связи с тем, что я срочно сорвался с места, теперь у меня возникла необходимость в транспорте, а еще — мне нужно устроиться в гостиницу. Не знаю, сколько времени я здесь проживу, так что…вот так. Денег мне не надо, денег у меня более чем достаточно.
— Возьми мой джип! — тут же ответил Самохин — Я доберусь домой без проблем. Потом пригонишь.
— Могу и не пригнать — задумался я — Если я найду, того, кто мне нужен — джипу может прийти конец. Это во-первых. Во-вторых, джип слишком заметен. Мне надо что-то незаметное, что-то такое…ну…никакое! Чтобы взгляд бросил,
— Завтра. Завтра до обеда я тебе что-нибудь найду — не раздумывая ответил Самохин — такое, чтобы не жалко, если придется бросить. Но чтобы ехало как надо. И никаких гостиниц — ночуешь у дочки, со мной вместе. Утром рано я займусь делами — тачку тебе найду. А ты будешь жить у нас столько, сколько тебе нужно. Дочка и накормит, и напоит. На кой черт какая-то там гостиница?
На том и порешили. Потом, когда уже подъехали к дому где жила дочь Самохина, и прощались с нашими сопровождающими, Виктор крепко пожал мне руку и тихо сказал:
— Силен, парень! Ей-ей я бы никогда в такое не поверил! Ты это…если что, можно будет к тебе обратиться? Ну…в случае чего?
— Теоретически можно — осторожно ответил я — Только учтите, что я вообще-то работаю за деньги. И не со всеми. И точно не киллер. Владимирыч мой друг, потому я для него все сделал бесплатно. Чужим я просто так стараться не буду, уж простите. Впрочем — это касается богатых людей. С бедных я ничего брать не буду. Если понадоблюсь — мой телефон у Самохина имеется. И сразу…это даже не просьба, это…в общем — не надо особо распространяться обо мне, хорошо? Только в экстренном случае. Ну, все, счастливо оставаться!
Мы распрощались, и «гелик» с суровыми мужиками канул в ночную тьму. Не знаю, увижусь ли с ними еще, и честно сказать, этот вопрос меня не особо и занимал. Своих дел хватает выше крыши, разгрести бы, и еще башку не потерять!
Мы поднялись на нужный этаж позвонили в дверь (я позвонил, Самохин нес на руках уснувшую Настю), а когда нам открыла заплаканная, опухшая от слез Валентина, прикрикнул на нее:
— Тихо! Не буди! Все в порядке, ничего не случилось!
Самохин прошел в комнату, а ябыстро уцепил Валентину за руку и мгновенно погрузил ее в сон. Обмякшую, отнес в спальню и положил на кровать.
Нанесение ложной памяти заняло у меня около получаса. Мне пришлось придумывать сюжет, как писателю в его романе. Вот Валентина и Валера выясняют отношения, вот он говорит ей, что у него появилась другая женщина, и она, старая баба ему не нужна — Валера был моложе Валентины лет на пять. Картинки, картинки, картинки…все это нужно закачать в память, да так в нее вбить, чтобы эта память стала Валентине своей.
Но все когда-нибудь кончается, закончился и мой сеанс «гипноза». Отдав мыслеприказ проснуться через десять минут, я пошел из спальни, довольный, и совсем не уставший.
Да, именно не уставший — я был настолько переполнен энергией — и магической силой, и жизненной энергией, что сейчас я бы, наверное, мог выиграть марафон, прибежав его со скоростью спринтера! Или не спать неделю. Или взять машину за зад и приподнять! Наверное… Ну…ощущение такое у меня было…и я знал — почему. Пять душ в жертву Моране, пять энергетических сгустков — уж что-то от этой жертвы должно было перепасть и мне? И перепало. И я чувствовал себя так, будто горы могу свернуть, и моря новые выкопать! Как наркоман после хорошей дозы герыча. Опять же — наверное, я ведь никогда не пробовал героин, и не собираюсь его пробовать. Так что ничего об ощущениях наркомана не знаю, и могу об этом только догадываться.