Жнец
Шрифт:
— Не нравится мне этот ветер. — Рауль придержал едва не слетевшую с головы шляпу.
— А уж мне как не нравится! — принялся разминать кисти Эдвард Рох, — В самое лицо ведь дует!
— Неспроста это, — поежился кто-то из марнийцев.
А ветер и в самом деле будто обезумел, он все усиливался и усиливался, беспрестанно гнал на город клубы пыли и заставлял стрелков прятаться от его порывов за зубцами крепостной стены.
— Сильно мешает? — уточнил я у Эдварда.
— А сам как думаешь? — прикрыв ладонью глаза от пыли, поморщился Рох. — Еще как мешает!
— Плохо, —
Присоединиться к нам их заставило вовсе не простое любопытство: убедившись, что здесь все в порядке, один из здоровяков скрылся в башне, а несколько минут спустя вернулся обратно в сопровождении важного господина, который был мне определенно знаком.
Чтоб вас всех!
— Он что здесь делает? — прошипел я на ухо Раулю.
— Я его сам пригласил, — невозмутимо ответил граф. — Зато теперь нет никаких сомнений, что Высший ударит именно по нам.
— Вся секретность псу под хвост, — горестно закатил я глаза, — Если переживем сегодняшний день, подыщите нам новое обиталище. Хорошо?
Граф ничего не ответил и поклонился темноволосому мужчине.
— Господа, все идет по плану? — поинтересовался тот.
— Разумеется, ваше величество, — улыбнулся граф. — Теперь все зависит только от еретиков.
— Будем надеяться, они не заставят нас ждать, — пошутил марнийский монарх и вдруг, склонив голову набок, уставился на меня: — Мы случайно с вами не встречались раньше?
— Не имел чести, ваше величество. — Сохранить невозмутимость удалось с превеликим трудом. Вот ведь остроглазый! Когда только рассмотреть успел? Два года минуло уже…
— Значит, показалось… — Его величество отошел к башне, Луринга последовал за ним.
Я с облегчением выдохнул и толкнул в плечо пристально уставившегося в темноту Эдварда:
— Видишь чего?
— Нужен свет. — Рох потер глаза и обернулся к командовавшему лучниками лейтенанту: — Свет! Вы слышали?
— Исполняйте, — скомандовал офицер, и солдаты взялись за стрелы с обмотанными просмоленной паклей наконечниками. Стук кресал о кремень, яркие всполохи искр, скрип луков, щелчки тетивы — и вот уже во мрак ночи понеслись разгоравшиеся в полете огни.
— Да нет, не видать никого, — покачал головой Эдвард, и тут легонько вздрогнула крепостная стена.
В нескольких местах по кладке побежали тоненькие трещины, а миг спустя над полем начал подниматься непроницаемый полог густого тумана. Почудилось, будто на нас надвигается стена сгустившегося воздуха, еще чуть-чуть, и меня поднимет в воздух неведомая сила. Поднимет, чтобы со всего размаху швырнуть вниз на замощенную брусчаткой площадь. Тут же послышался чей-то истошный крик, а мгновение спустя донесся глухой стук.
Звук упавшего со стены на мостовую тела? Так и есть. Вот тебе и наваждение.
Тотчас в городе зазвенели колокола, к распевавшимся монахам присоединился целый хор голосов, и морок сгинул. Морок сгинул, а
Я изо всех сил вцепился пальцами в шершавый камень, и тут раздался неприятный хлюпающий звук, а ров на протяжении полусотни шагов в обе стороны от надвратной башни оказался засыпан землей, сдвинутой к городу чей-то чудовищной волей.
Едва не повалившись с ног от сотрясшего стену толчка, я зажал платком начавший кровить нос, осторожно выглянул из-за зубца и моментально спрятался обратно: под покровом тумана подобравшиеся к засыпанному рву лучники еретиков открыли стрельбу по горожанам.
— Не спать, сукины дети! — рявкнул лейтенант, и тут ему в затылок угодила одна из перелетевших крепостную стену стрел. Шлем выдержал удар, но офицер моментально бухнулся на колени и замотал головой.
Лучники принялись обстреливать показавшегося из тумана врага, с глухим стуком сработало сразу несколько катапульт, и в темноту унеслись заполненные горючей смесью снаряды. Полыхнуло пламя, и миг спустя по полю прокатился многоголосый вопль боли. Но еретики не отступили-в защитников города продолжали лететь стрелы, из ночного мрака один за другим появлялись тащившие лестницы и веревки с крюками пехотинцы. Солдаты оскальзывались на сырой земле, падали пораженные арбалетными болтами и сброшенными со стен булыжниками и бревнами, но продолжали рваться вперед…
Рауль присел рядом со мной и вполголоса выругался:
— Бесы! Да они просто отвлекают наше внимание, а Высший готовится нанести новый удар…
— Он его и не прекращал, — поежился я, чувствуя, как трясется подо мной стена. Пока монахи и священники своими молитвами еще умудрялись сдерживать темную волшбу, но что будет дальше? — Эд, как там дела?
— Ветер, нам мешает ветер, — осторожно выглянул из-за зубца лучник и тут же спрятался обратно. — Отходят!
— Не отходят, а перегруппировываются…
— Видишь латника с белым плюмажем? — указал я на одного из офицеров противника.
К этому времени уже занялся рассвет, да и чадящее пламя разлитой по земле горючей смеси кое-как разгоняло мрак. И пусть еще темно, хоть глаз выколи, уже можно начинать пристреливаться. — Да.
— Сними его.
Эдвард выстрелил, но стрела лишь скользнула по наплечнику и срикошетила в сторону.
— Святые, с кем я связался! — не удалось удержаться мне от горестного вздоха.
— Я попал, — возразил Рох.
— Пехотный офицер. Да, тот, что справа, — выбрал я следующую мишень.
Тяжелый наконечник стрелы пробил кольчужную вставку доспеха, и еретик осел на землю.
— Знаменосец!
— Лучник у края рва!
— Вестовой!
— Барабанщик! Нет, крайний…
— Командир арбалетчиков!
Цели я специально выбирал вразброс, и Эдвард старался как мог. Вот только результаты его стрельбы не радовали. Нет, попал он во всех, но из девяти человек лишь двое оказались сражены наповал, остальные отделались легким испугом. На разгулявшийся ветер грешить не приходилось — как бы то ни было, Рох умудрялся попадать.