Жрон
Шрифт:
— Не знал бы, подумал что ты из наших, — тихо буркнул, уже ничему не удивляющийся Крам. — А-а-а, — махнул рукой. — Пошли, есть у меня бутылка «Stolichnoi», заодно расскажешь мне о девушке одной, вместе с тобой учится.
И моё настроение начало резко портиться, явно ведь он о Грейнджер. Всё-таки заприметил её, перец болгарский. Сейчас повыспрашивает то да сё, затем танцульки, чёрт его знает, ещё совратит мою будущую спутницу жизни. С учётом того как мне здесь здорово «везёт» с предугадыванием канона, готовиться надо к худшему. А значит, надо максимально отбить у Крама к ней интерес ещё на начальной стадии.
— Пошли, —
Болгарин не соврал, водка у него действительно была. Выставив на стол поллитру, он брякнул следом парю рюмок и пакет с хлебом, луком и салом.
— Холодца, — он усмехнулся, — уж извини, с собой не взяли.
— Пойдёт, — я махнул рукой, пытливо разглядывая полузнакомую этикетку. «Stolichnaia» — было написано на ней, а мелким шрифтом что-то там про экспорт и т.д. Ещё советская оказалась. Однако, хорошее у них там в Дурмстранге снабжение.
Ловко свернув бутылке «голову», спросил у Крама:
— Тебе сколько?
— Краёв что ли не видишь? — со смешком бросил тот, в свою очередь нарезая лук и сало аккуратными ломтиками. Сало было на загляденье, прям как я люблю, плотное, сплошной толщины с тонкой полоской мяса сверху. Облизнувшись, плеснул в рюмку Виктору с горкой. Себе, однако, решил урезать осетра, остановившись на половине. Стакан мне ещё не скоро пить, так что с ходу жилы рвать не стоит.
— Ну, за встречу, — я звякнул стеклом о стекло и, зажмурившись, опрокинул водку в себя. Выдохнул, подцепив сала, вдохнул чесночный аромат, зажевал, следом забрасывая лук и хлеб.
Прислушавшись к ощущениям, резюмировал:
— Хорошо пошла.
Крам только хмыкнул, наладил себе бутер из хлеба с салом и принялся смачно жевать.
— По второй? — я подхватил пузырь, вопросительно глядя на болгарина и, получив в ответ одобрительный кивок, разлил снова, в тех же пропорциях.
Вторая пошла ещё лучше, по телу разлилась приятная теплота. Захрустев половинкой луковицы, и почувствовав как комок нервов внутри меня постепенно распускается, скрутившийся узлом от всех этих перипетий с турниром, спросил, культурно рыгнув в сторону:
— Так что ты там о девчонке узнать хотел?
***
Уже затемно я возвращался в замок изрядно навеселе, но вполне адекватный и почти не запинаясь. Несмотря на приличный объём выпитого, оно было достаточно протяжённым по времени и под хорошую закусь, удалось не оконфузиться. Про Грейнджер я там наплёл всяких ужастей, хе-хе. Заставив Виктора крепко задуматься. А что самое весёлое было в этом всём, что я всего лишь слегка преувеличил её реальные черты характера и поведения.
Весело похихикав, я вдруг остановился как вкопанный. Ещё раз детально вспомнил всё, что я говорил, в порыве вдохновения, о Герми и ужаснулся, неужели она и вправду такая? Воспринимаемые по отдельности, недостатки не казались столь ужасными, но сведённые вместе заставляли вздрогнуть.
Тут с мысли меня сбил взволнованный шёпот, шедший откуда-то из густой тени у стены, куда
— Рон, Рон…
Резко обернувшись, я вгляделся, пытаясь понять, кто там прячется. Но из тени выскользнула тонкая девичья фигурка и бросилась мне на шею. Покачнувшись от неожиданного груза, я с изумлением разглядел Джинни. Лицо её было взволнованным, и даже, наверное, немного испуганным. Её состояние передалось мне, выгоняя хмель из головы.
Почти протрезвев, я напряжённо спросил:
— Что случилось?
— Рон, — сестрёнка зарылась лицом в мою мантию. Я провёл ладонью по её волосам, приобнял, стараясь успокоить. Сказал, как можно мягче: — Джин, ну что такое?
А младшая, подняв на меня глаза, в которых плескалась тревога, ответила, наконец:
— Чарли, он здесь.
— Брат? — ничуть не удивившись, спросил я.
— Да, — она кивнула.
— Так это хорошо, — я улыбнулся, но она не приняла моей игры, сказала напряжённо:
— Ты не понимаешь. Он связался со мной, они здесь из-за первого состязания. Они привезли драконов!
Видя, что даже после такого известия я не спешу разделять её тревоги, разозлилась, стукнув кулачком меня по груди:
— Ты что, не понимаешь? Это же драконы! Драконы! Рон!
Разозлённая, раскрасневшаяся, она напоминала рыжеволосую юную валькирию. Невольно залюбовавшись, ответил, продолжая улыбаться:
— Ты думаешь это меня пугает?
Упрямо сжав губы, она чуть отодвинулась, буркнула:
— Ну точно мой брат берсерком заделался, — сказала уже громче. — Меня это пугает, меня!
— Всё будет хорошо, — я постарался её успокоить, привлёк к себе, обнимая покрепче. — Там же полные трибуны опытных волшебников, преподаватели, Дамблдор, наконец. Они просто не дадут случиться чему-то плохому. Если увидят, что я не справляюсь, тут же остановят испытание.
Постояв так с минуту, Джин, со вздохом, отпустила меня, сказала тихо:
— И всё равно я волнуюсь.
— Да ладно, не волнуйся, меня же сам Грюм в обучение взял. Круче меня только горы, — подмигнул я ей.
Оглядев пустынный двор, вслушавшись в поскрипывание веток на ветру, да стрекот кузнечиков, вдруг задумался, как сестрёнка сюда попала, время уже позднее, прогулки по замку запрещены.
— А ты как?.. — не успел я оформить вопрос, как Джинни, ответила:
— Тайный ход, близнецы просветили как-то.
— А-а, — глубокомысленно протянул я.
С долгим вздохом, пробормотав то-то неразборчивое, до моего слуха долетали только отдельные слоги: «имби… диби......летний…иот», она, возвысив голос, сказала: — Пойду пожалуй, ты со мной?
— Не, — я покачал головой. — Побуду здесь немного, воздухом подышу.
— Ну как знаешь, — Джинни снова скрылась в тени, а я остался, разглядывая звёздное небо над головой. Накатило философское настроение, захотелось просто так стоять и слушать окружающую тишину. Посиделки с Виктором смогли, наконец, снять подспудно копившееся напряжение с момента моего попадания сюда. Все эти испытания, этот безумный квест, из разряда, то не знаю что, и туда не знаю куда. Который подкинула неизвестная сущность. Тяжело чувствовать себя фигурой на шахматной доске, пусть с относительной свободой воли и с правом самостоятельно совершать ходы, но не знающим правил игры, и не видящим обстановку на доске.