Жрон
Шрифт:
Да и пошла она нахер, мрачно подумал я, сплюнул на плиты пола и пошёл снова искать Поттера. А то как бы чего не вышло. Канон весело шёл по одному месту, и поэтому, что может произойти дальше, мне было решительно непонятно.
Пока шёл, мысленно обращался к неведомому нечто, если оно, конечно, существовало на самом деле, закинувшему меня сюда:
«Да зачем нам эта баба, она с возу, кобыле легче. И без неё справимся, даже лучше будет. А я тебе говорю, что лучше. Ну что от неё Гарри видел-то всё время. Упрёки,
Незаметно, под такой внутренний монолог я и наткнулся на сидящего у стены парня. Застыл, не зная с чего начать.
— Ты как? — спросил осторожно.
— Херово, Рон, — бесцветным голосом бросил тот.
Ну да, лучше и не скажешь. Что творилось у парня в душе я прекрасно видел и, честно говоря, пока даже не представлял, как его вывести из этого состояния. Задумался, подбирая слова, но тут в тиши коридора, куда музыка из большого зала проникала лишь далёким отголоском, раздались поспешные шаги, и нас догнал Невилл.
Остановившись возле нас, неприязненным взглядом окинул меня и, обойдя по дуге, подошёл к Поттеру с другой стороны.
Лонгботтом был слегка растрёпан и возбуждён, нездоровый блеск мелькал в расширенных зрачках. И о причине его появления можно было вполне догадаться.
— Здравствуй, Гарри, — выдохнул он после недолгого молчания.
— Здравствуй, Невилл, — прозвучало также индифферентно как и в моём случае.
Посчитав это разрешением к дальнейшему диалогу, Лонгботтом присел рядом, прислонившись к той же стене, сказал тихо:
— Мне Герми всё рассказала. Прости Гарри, я был дураком и идиотом. Наша дружба… Я понял, что всё остальное неважно. Эта обида за участие в турнире, я правда думал, что ты меня обманул, когда говорил, что не собираешься участвовать. Но после первого испытания я понял, что это совсем не так легко, как кажется, и там вполне реально можно погибнуть. А потом и Герми кое-что объяснила. Ты извини, я давно уже собирался, да всё, видать, что-то мешало подойти. И кто-то, — добавил он, снова зыркнув на меня. — Ты простишь меня? — он протянул руку.
А Поттер ответил, заметно потеплевшим голосом, взглянув на Невилла с лёгким прищуром:
— Долго же до тебя доходило, — сжал крепко протянутую ладонь. — Прощу, конечно, куда я денусь.
— Спасибо Гарри, — расцвёл Лонгботтом, а я мрачно подумал: «Какая прелесть, сейчас прям вот заплачу».
— Рон, садись, — широким жестом предложил надежда всея магической Британии.
И я было уже начал примеряться как так сесть поудобней, чтобы на холодном полу не заработать себе ненароком простатит, как влез неугомонный Лонгботан, как я его окрестил про себя.
— А этот-то
Поттер поморщился.
— Невилл, не начинай. Рон неплохой парень.
— Ах, неплохой, — Лонгботтом язвительно хохотнул. — Не знаю как тебе, Гарри, а мне-то Герми рассказала ВСЁ, — зло выплюнул он последнее слово мне в лицо.
— Ты о чём? — напрягшись, переспросил Поттер.
— А о том, что это по его вине она собралась в Болгарию! — обвиняющее ткнул в меня пальцем Невилл.
Остановившийся взгляд Поттера перевёлся на меня.
— Воу-воу! Притормозите, — я поднял руки. — Я всего-то спросил про Диггори. И понеслось. Я же не Треллони, предвидеть кто там в кого влюбился. Откуда я мог знать?
— Ты оскорблял его память!
— Всего-то назвал извращенцем, — я фыркнул.
— Какой же ты… — Невил в лучших традициях Грейнджер попытался облить меня холодным презрением. Вот только если от девчонки я ещё готов был стерпеть такое отношение, то от Лонгботтома не собирался ни секунды.
— Тоже любишь Седрика? — прервал я его на полуслове. — Только не говори, что после его смерти твоя подушка две недели была мокрой от слёз.
Невилл поперхнулся, затем прокашлялся, сказал хрипло:
— Да нет, просто уважаю.
— Ах уважаешь… — тут как раз пробили полночь часы на астрономической башне. — О, — поднял я палец, — самое время золушке превратиться в тыкву.
Достав зеркальце двусторонней связи, вызвал Риту. Заговорил сходу, без имён.
— Привет, омут памяти к границе антиаппарационного барьера Хогвартса когда сможешь притащить? Да, надо срочно. Через полчаса? Ок, жду.
Убрав зеркальце, повернулся к слегка ошарашенным подросткам.
— Ну что, время срывать покровы? Гарри, у тебя мантия где?
— Э-э-э, — тормознул Избранный, но мигом собравшись с мыслями, ответил: — В комнате.
— Тогда живо за ней и дуй сюда. Надо будет скрытно из замка выбраться.
— Гарри, — подал голос Невилл. — Это не самая лучшая затея. Ночью из замка, да ещё и за антиаппарационный барьер.
— Слушай, осторожный ты наш, — повернулся я к нему. — Или идёшь с нами, или тебя приложат «Остолбенеем» как на первом курсе.
— Но это же тебя, «Остолбенеем»… — ошарашено произнёс Лонгботтом, медленно закончив: — На первом курсе.
— Правда? — я попытался скрыть неловкое состояние глубокомысленным шевелением бровей. — Тем более.
Тут влез, оживившись, Гарри.
— Точно, Рон, помню, ты только сказал, что доложишь про нас МакГонагал, а Гермиона уже такая бац заклятием, и ты бревном валишься на пол. Я ещё тогда подумал, что с ней надо быть осторожней.
Но тут он вспомнил последние события и помрачнел. Развернувшись утопал в темноту.
Укоризненно посмотрев на Лонгботтома, я бросил:
— Ну вот, обидел человека.