Жюль Верн
Шрифт:
— Мечты, — качая головой, сказала жена. — Вернёмся к подарку. Купи ему механическую рогатку, вроде колчана, только стрелять надо камешками, Жюль увлекается охотой. Он будет убивать вредных птиц, мышей и крыс.
— Мадам! — гневно произнёс Верн. — Из рогатки по мышам и крысам? О мой бог! Механическая рогатка! Надо же придумать! На прошлой неделе Жюль каким-то невероятным способом убил ворону, положил её мне на стол и сказал: «Наш остров избавлен от дикого хищника, папа. Отныне ты можешь безбоязненно подниматься в горы…» А! Как тебе нравится? Рогатка!
— Подари ему книгу, —
Книгу? Гм… Смотря какую книгу! Есть книги со всевозможными приключениями, похождениями, пиратскими набегами и даже убийствами. Покорно благодарю за такие книги! Но есть и другие, — они рассказывают о путешествиях, манят в далёкие края, — например, география Мальтебрена. Такие книги изучают в школе. И есть стихи и драмы. Например, сочинения Мольера. Его драмы смешны и нравоучительны, они изображают жизнь и учат хорошему, Жюль обожает театр. Это хорошо. И театр и книги — очень полезные вещи. В книгах польза и удовольствие одновременно. Книга недорога — два франка. За три франка можно купить книгу в красивом переплёте. Кстати, — Мольер имеется в домашней библиотеке. Следует поискать что-нибудь другое. Что ж, купим Жюлю книгу.
В день своего рождения тринадцатилетний Жюль получил в подарок дневник с девизами на каждую неделю и книгу Анри Бежо «Смешные пьесы». Жюль залпом прочёл смешные пьесы, ни разу не улыбнувшись. Одна из них ему понравилась, — в ней толстый и коротконогий доктор по зубным болезням по ошибке вырывает здоровый зуб и пломбирует не тот, который болит. Весь день доктор ошибается.
— Смешно? — спросил Жюль приятеля своего — Пьера.
— Глупо, — ответил Пьер.
— Конечно, глупо, но — смешно ли это?
— Не смешно, а, наверное, больно, — Пьер сморщился, как от зубной боли. — Плохая книга, Жюль, На твоём месте я бы её продал. За неё дадут меньше франка, но всё же на вырученные деньги можно купить очень много засахаренных каштанов.
Жюль с минуту подумал. Он знал, что самый главный подарок — это дневник. Смешные пьесы — это привесок, чтобы было побольше.
— Ничего не случится плохого, — уже вслух произнёс Жюль, — если я увеличу количество интересного и приобрету нечто вкусное в такой день, который бывает один раз в году. Но продавать книгу самому нельзя, — все знают, что я сын адвоката Верна. Гм… Пьер, не продашь ли ты эту книгу?
— С удовольствием! Сколько угодно! Я пойду в лавочку мамаши Тибо, у меня там купят её в один миг! Это хорошо, что ты обратился ко мне, Жюль! Я твой приятель и никому не скажу.
— Можешь говорить, — спокойно отозвался Жюль. — Я ничего не делаю тайно. Мои родители хорошо знают, что я никогда не вру.
— В том случае, если тебя спрашивают, — возможно, но если тебя не спрашивают, тогда как? — недоверчиво щурясь, спросил Пьер.
— Тогда… — Жюль лукаво усмехнулся, — Тогда я поступаю по статье сто сорок шестой: я умалчиваю. Понимаешь? Это очень хорошая статья, Я почти наизусть знаю папину книгу о наказаниях.
— Интересно?
— Смешно и глупо. Я никогда не буду адвокатом, никогда! Иди и продавай книгу.
— А каштаны?
— Купи. Я буду ждать тебя в саду.
Пьер
А вот и Пьер. В его руках кулёк с крупными, чуть приплюснутыми, засахаренными каштанами.
— Возьми свои каштаны и шесть су сдачи. Мамаша Тибо обрадовалась, когда увидела твою книгу. Она заплатила за неё две трети стоимости.
Приятели поделили лакомство — на каждого пришлось по пятнадцать штук. Пять каштанов Жюль дал Пьеру дополнительно, «за работу».
Вечером в гостиной семейства Верн собрались приглашённые: месье Санд — адвокат, месье Дюфон — председатель суда, месье Жорж — учитель географии и истории, чудаковатый Леон Манэ, товарищ Жюля, длинноногая и впалощёкая мамаша Тибо, кое-кто из родственников. Жюль ежеминутно расшаркивался, принимая подарки, благодарил.
Чего только не принесли гости! Три перочинных ножа! Прибор для выжигания по дереву (подобную вещь только и могла подарить родная тётка), пенал красного дерева… Санд преподнёс чучело совы и калейдоскоп. Они все принимают его за маленького, а ему уже тринадцать лет, скоро четырнадцать, потом будет шестнадцать, восемнадцать, а там, спустя немного, двадцать три.
Когда гости уселись за круглый стол и курносая Альма из Бреста стала разносить дымящийся чай, мамаша Тибо достала из своего портфеля пакет в розовой бумаге и, заведя глаза под лоб, торжественно произнесла:
— Мой милый Жюль! Тебе уже тринадцать лет. Через десять лет ты будешь адвокатом, знатоком законов и человеческих душ, что одно и то же. Душа — это человек. Человек может быть смешным и грустным. В твоём возрасте необходимо быть весёлым. С этой целью я решила подарить тебе вот эту книгу.
Она протянула Жюлю пакет. Жюль немедленно стал развязывать тонкую верёвку.
— Давно я искала, давно ищу эту книгу, — сказала мамаша Тибо. — Она всё не попадалась мне. Наконец мне повезло. Один молодой человек принёс её в мою лавку часа три назад. Это означает, что ты счастливый человек, Жюль.
— О, тут должно быть что-нибудь особенное, — заметил Пьер Верн. — Кстати, сударыня, вы ещё три года назад обещали мне добыть индусский закон о бракосочетании, помните? Что? Не попадается? Гм… Покажи, Жюль, какую книгу ты получил от нашей дорогой мадам Тибо, — обратился он к сыну. — Жалею, что сегодня отмечается не моё рождение, страшно жалею! Сколько лет я тоскую по индусскому закону о бракосочетании!..
Жюль неловкой скороговоркой поблагодарил мамашу Тибо и, глубоко, страдальчески вздохнув, посмотрел на отца: вспомнит ли он статью пятнадцатую, трактующую несерьёзное, в сущности, преступление, связанное с перепродажей дарственного имущества?.. Пьер Верн надел очки, взял в руки книгу, вслух прочёл название: