Жюльетта
Шрифт:
Потом Дюран захотела ласкать меня так, как перед тем я ласкала ее. Она всадила мне в седалище фаллос, и в ответ на его мощные толчки я извергнулась три раза подряд и хочу повторить, что никогда не встречала женщины, столь изощренной в искусстве доставлять наслаждение.
После этого мы перешли к радостям Бахуса, и когда опьянение достигло предела, Дюран предложила мне выйти на улицу и продолжить развлечения на свежем воздухе.
– Мы полюбуемся, – сказала она, – как идет подготовка к похоронам одной пятнадцатилетней девчушки, настоящего ангелочка, которую я отравила вчера по просьбе ее отца: некоторое время он баловался
Мы оделись, как одеваются местные потаскухи, и с наступлением темноты вышли из дома.
– Сначала спустимся в гавань и развлечемся с матросами, среди которых попадаются настоящие монстры. Ты даже не представляешь, как приятно выжать соки из этих колбасок...
– Постыдилась бы, шлюха, – укоризненно проговорила я, целуя ее, – ты же совсем пьяна.
– Совсем немного; но не думай, что для того, чтобы разжечь во мне пожар вожделения, мне требуется помощь Бахуса. Я знаю, что этому озорнику приписывают волшебные свойства, но и без него я могу преступить все границы скромности и пристойности; впрочем, ты сама скоро увидишь.
Не успели мы дойти до порта, как нас окружила толпа матросов и грузчиков.
– Привет, друзья, – крикнула им Дюран, – давайте обойдемся без толкучки и не будем спешить: мы удовлетворим вас всех, до последнего. Вот эта девушка – из Франции {Блудницы этой национальности высоко ценятся в других странах. Их исключительное бесстыдство, их способности к распутству и их красота заслужили им особое уважение в мире разврата. (Прим. автора)}, она только вчера вышла на панель, сейчас она сядет вот на эту тумбу, поднимет свои юбки и предложит вам ту дырочку, которая вам больше приглянется, а я помогу вам.
Окружившая нас орава с восторженным воем встретила ее речь. Первый захотел увидеть мой голый зад, и его грубая неуклюжесть наверняка испортила бы внешний вид моих ягодиц, если бы Дюран не призвала его к порядку, поэтому он ограничился тем, что забрызгал семенем мою грудь. Второй усадил меня на кнехт и заставил как можно шире раздвинуть ноги; моя спутница направила массивный орган в моё влагалище, я, движимая инстинктивным рефлексом, подалась навстречу и поглотила его до самого корня. Матрос приподнял меня, заголил мне юбки и выставил мой зад на всеобщее обозрение. К нему тотчас подскочил ещё один, раздвинул ягодицы и проник внутрь.
– Погодите, – озабоченно сказала Дюран, – дайте ей на что-нибудь опереться. – С этими словами она вложила мне в руки по огромному члену и, подставив пятому свое седалище, добавила: – Иди сюда, дружище. К сожалению, я не могу предложить тебе что-нибудь другое, так как Природа лишила меня такой возможности, но не беспокойся: моя задняя норка тепла и уютна и заставит тебя позабыть о куночке.
Тем временем мои копьеносцы сменяли друг друга в быстром темпе, и я обслужила более пятидесяти оборванцев в течение трех часов. Дюран также не бездействовала и, имея большую слабость к мужским органам, не оставила ни один из них без внимания. Удовлетворив эту толпу бандитов, мы сели с ними пировать – таков был обычай в их среде.
– Я обожаю эти притоны, – шепнула мне Дюран, – в таких местах можно насладиться самым мерзким и грязным развратом.
Мы пили, ели и снова пили и в конце концов дошли до такого скотского состояния, что обе распростерлись на полу в середине таверны и ещё раз пропустили через себя всю ораву,
– А теперь, друзья, – заявила моя спутница, когда суматоха стихла, – мы хотим отблагодарить вас за чудесный ужин и подарить вам образцы наших товаров. Может быть, кому-то из вас нужно свести личные счеты с недругами? Если так, мы предоставим вам самые надежные средства.
Вы не поверите, друзья, – и это лишний раз говорит о том, какого прогресса достигло человечество в пороке, – но в тот же миг поднялся невероятный шум и гвалт; все потребовали адских снадобий, и никто не остался обделенным; по нашим скромным подсчетам наш разгул закончился несколькими десятками убийств.
– Еще не поздно, – сказала мне Дюран поднимаясь, – нас ждут новые приключения. Мне просто необходимо узнать, чем кончилась смерть моей юной прелестницы.
Мы тепло распрощались с хозяевами и подошли к площади, где стоял храм, как раз в тот момент, когда к нему приближалась похоронная процессия. В Италии существует традиция нести покойников в открытых гробах, и Дюран сразу узнала ребёнка, на котором был испытан яд.
– Это она, – возбужденно зашептала колдунья, – это она, чёрт возьми мою душу! Давай встанем в тень и будем ласкать друг друга, когда ее понесут мимо.
– Мне кажется, лучше опередить их и пробраться в церковь; мы спрячемся в часовне и увидим всю процедуру.
– Ты права: самое интересное будет в конце, – согласилась Дюран, – пойдем скорее.
Нам повезло – мы нашли укромное место позади исповедальни в самой часовне, где должно было упокоиться юное тело. Мы прижались к стене и непрестанно ласкали друг друга в продолжение всей церемонии, распределяя свой пыл и свои движения таким образом, чтобы оргазм наступил не ранее того момента, как гроб опустится в склеп, чтобы семя наше стало святой водой для покойной. Все кончилось быстро, священники и плакальщицы удалились, но гроб оставался незаколоченным, и мы заметили, что могильщик не спешит заканчивать свое дело – может быть, ввиду позднего часа он собирался сделать это утром.
– Послушай, – сжала мою руку Дюран, – давай подойдем ближе, мне в голову пришла интересная мысль. Не правда ли, красивое создание похоронили сегодня?
– Ну и что?
– Мы вытащим ее из могилы, я сяду на ее лицо, прекрасное лицо, несмотря на печать смерти, и ты будешь ласкать меня. Или ты боишься?
– Нисколько.
– Тогда пойдем.
Церковь была уже закрыта, мы остались в ней одни, вместе с покойницей.
– Как мне нравится эта мрачная тишина, – заметила вполголоса Дюран, – как она вдохновляет на преступления, как будоражит чувства. Смерть всегда возбуждает во мне похоть. Итак, за дело.
– Постой, – прошипела я. – По-моему, кто-то идет.
И мы снова юркнули в нишу. Великие Боги! Кого, вы думаете, мы увидели? Кто ещё хотел посягнуть на сокровищницу смерти? Воистину, это было немыслимое зрелище. Сам отец пришел насладиться ужасным делом своих рук – он входил в часовню, и дорогу ему освещал могильщик.
– Достань ее, – приказал отец, – скорбь моя настолько велика, что я должен ещё раз обнять дочь, прежде чем потерять навсегда.
Снова появился гроб, из него вытащили мёртвое тело, положили его на ступени алтаря.