Зигзаг
Шрифт:
— Оставь меня в покое! Пожалуйста!
— Конечно, — холодно ответила мать. — Именно этого я и хочу больше всего. Но обстоятельства сложились так, что тебе тоже придется подумать над тем, как оставить в покое меня…
— Будь уверена, я стараюсь.
— …а пока мы друг друга оставить в покое не можем, напомню, что живешь ты у меня дома и должна выполнять мои правила.
— Ладно, как скажешь. — Все бесполезно: ни сил, ни желания бороться не было. Она повернулась, но остановилась, снова услышав мать.
— Как по-другому говорили бы о тебе люди, знай они правду!
—
— Ты просто маленькая девочка, — бесстрастно произнесла мать. Она никогда не повышала голос. Элиса знала, что, если ей хорошо даются математические расчеты, Марта Моранде была непревзойденным специалистом по просчету людских эмоций. — Тебе уже двадцать три года, а ты все еще маленькая девочка, которой все равно, как она выглядит, есть ли у нее стабильная работа или общается ли она с людьми…
Маленькая девочка, — эти слова ударили Элису, словно под вздых. — Чего же ждать от маленькой девочки, как не проявления детских эмоций в аудитории.
— Платить тебе за комнату? — процедила она сквозь зубы.
Мать ответила не сразу. Но совершенно спокойно:
— Ты знаешь, что дело не в этом. Знаешь, что я просто хочу, чтобы ты жила в нормальном мире, Элиса. И рано или поздно ты поймешь, что мир — это не валяние в свинюшнике с математическими раскладками и не полуголые прогулки по дому с бутербродом…
Элиса захлопнула дверь, отгородив себя от этого упрямого голоса.
Какое-то время она стояла, прижавшись к двери, словно мать могла вломиться к ней силой. Но из коридора донесся перестук удаляющихся элегантных каблучков, теряющийся в бесконечности. Тогда она посмотрела на бумаги и книги с горами уравнений, разбросанные на кровати, и немного успокоилась. Один их вид приводил ее в равновесие.
И тут вдруг она застыла, не сводя с них глаз.
Ей показалось, что она поняла значение тех сообщений.
Элиса села к столу, взяла бумагу, линейку и карандаш.
Люди, несущие кого-то на спине. Солдат с девушкой.
Она набросала фигуры по той же схеме: один человечек несет другого на спине. Потом карандашом потоньше начертила три квадрата, описывающие фигуры, оставляя в центре между ними треугольное пространство. И посмотрела на результат.
Новым ластиком она аккуратно стерла фигурки, стараясь не задеть начерченные вокруг них линии. И наконец, дорисовала случайно стертые фрагменты:
Этот рисунок был знаком любому, кто изучал математику. Речь шла о знаменитом сорок седьмом постулате из первой книги «Элементов» Евклида, в котором гениальный греческий математик предлагал элегантный способ доказательства теоремы Пифагора. Легко доказывалось,
С течением времени доказательство Евклида распространилось среди математиков в виде символичных схематических рисунков, одним из самых известных из которых было изображение солдата, несущего на спине рюкзак и девушку. Именно этот рисунок — его называли «Носилки для невесты» — подсказал ей ключ к разгадке. Она поняла, что все остальные фигуры также попали к ней из какой-то книги по искусству в его связи с математикой (а не с эротизмом!). Ей даже показалось, что где-то и когда-то такая книга у нее мелькала.
Если ты та, кем себя считаешь, ты угадаешь.
Она поежилась. Неужели то, что она думает, правда?
Человек, не имеющий глубоких познаний в математике, никогда не смог бы обнаружить связь между этим фигурами. Анонимный отправитель хотел сказать, что только кто-то подобный Элисе мог найти правильный ответ. Вывод показался ей очевидным.
Сообщение предназначено именно мне.
Но что оно означает?
Евклид.
От этой новой мысли голова пошла кругом, связанные с ней возможные развязки казались ошеломительными.
Она включила компьютер, открыла браузер и подключилась к Интернету. Вошла на страницу mercuryfriend.net и просмотрела объявления баров и клубов.
От увиденного во рту пересохло.
С виду анонс клуба «Евклид» ничем не отличался от других. На нем большими красными буквами было написано название заведения и его описание: «Изысканное место для интимной встречи». Но внизу было кое-что еще:
Пятница, 8 июля, в 23:15,
особый прием: приходи, поговорим. Тебе это нужно.
У нее перехватило дыхание.
Пятница, 8 июля, было сегодня.
8
— Не знала, что ты сегодня собираешься гулять, — заметила мать, листая какой-то журнал перед телевизором и поглядывая на нее поверх очков для чтения.
— Я договорилась встретиться с другом, — соврала она. А может, и не соврала. Пока это было неясно.
— С тем студентом с журналистики?
— Да.
— Это хорошо. Знакомство с людьми пойдет тебе на пользу.
Элиса удивилась. На прошлой неделе она вскользь упомянула о Хавьере Мальдонадо, бросив какую-то общую фразу в один из промежутков молчания, часто возникавших в их разговоре. Ей показалось, что мать даже ее не слышала, но теперь было видно, как она ошибалась. Этот внимательный интерес со стороны матери ее озадачил: ей всегда казалось, что ни одной из них нет дела до того, чем и с кем занимается другая. А какая разница. Все равно это тоже неправда.Краем уха, открывая входную дверь, она услышала что-то еще (может быть: «Приятного тебе вечера»). Этот последний проблеск вежливости вызвал у нее улыбку, потому что она не представляла себе, будет ли вечер «приятным», и даже не знала, куда она идет.