Зигзаг
Шрифт:
— Дорогуша, я понимаю, что тебе трудно в это поверить. Посмотрим, может быть, я смогу предоставить тебе другие доказательства. Не замечала ли ты, что за тобой следят похожие личности с броской наружностью? Ну, не знаю: рыжие, полицейские, дворники…
От этого вопроса она утратила дар речи. Создалось впечатление, что она только что очнулась от того, что считала кошмарным сном, и кто-то доказал ей, что это был вовсе не сон. Когда она закончила свой рассказ о седоусых мужчинах, Валенте фыркнул и притормозил перед светофором.
— В моем случае это были нищие. На профессиональном жаргоне их называют подсадными утками. На самом деле за тобой следят не они. Более того, цель у них как раз
Элиса была поражена. То, что рассказывал Валенте, точь-в-точь совпадало с ее ощущениями за последние дни. Она собиралась спросить что-то еще, но тут почувствовала, что машина останавливается. Валенте быстро припарковался около мусорного контейнера, вылез из машины и зашагал по улице в сторону бульвара Пинтор Росалес. Элиса приспособилась к его шагу, все еще не в силах прийти в себя от изумления. Она не знала, куда они идут (один раз она уже спрашивала, но не получила ответа, а ее беспокоило еще слишком много важных вопросов, чтобы повторять этот), но беспрекословно следовала за ним, пытаясь сложить воедино невообразимые фрагменты этой головоломки.
— Ты говоришь, за нами следят… Но кто? И зачем?
— Точно не знаю. — Валенте шел, заложив руки в карманы, сохраняя внешнее спокойствие, но Элисе казалось, что он идет очень быстро, словно его спокойные ровные шаги были для нее новой формой скорости. — Ты когда-нибудь слышала про «Эшелон»?
— Название знакомое. Что-то я о нем когда-то читала. Это что-то вроде… международной системы шпионажа, да?
— Это самаякрупная система шпионажа в мире, дорогуша. Мой отец на них когда-то работал, поэтому я о них хорошо знаю. Тебе известно, что все, что ты говоришь по телефону, или покупаешь по кредитке, или ищешь в Интернете, записывается, просматривается и фильтруется компьютерами? Каждый из нас, каждый гражданин каждой страны является объектом внимания «Эшелона», которое прямо пропорционально предполагаемой степени нашей опасности. Если компьютеры решат, что мы достойны их интереса, нас помечают красным флажком и начинают прорабатывать по-серьезному: слежка, прослушивание… Весь арсенал. Вот что такое «Эшелон» — «Большой брат» всего мира. Нужно смотреть за собственным задом, — говорят они, а то ненароком сядешь на битое стекло. После событий 11 сентября и 11 марта [4] мы все как Адам и Ева в раю: голышом и под контролем. При всем при этом «Эшелон» принадлежит англосаксам, то бишь Штатам. Но отец давно рассказывал мне, что в Европе создали что-то в этом роде, систему шпионажа, использующую такие же методы, как «Эшелон». Может быть, это они.
4
11 марта 2004 г. в Мадриде были совершены крупнейшие террористические акты в истории Испании: в результате взрыва четырех пригородных поездов
— Вот слушаю тебя, и такое впечатление… Прости, конечно, но… Зачем «Эшелону» или кому-то другому следить за нами…за тобой и за мной?
— Не знаю. Именно это я с твоей помощью и пытаюсь разузнать. Но у меня есть одна мысль.
— Какая?
— Что за нами следят, потому что мы первые на курсе Бланеса.
Элиса не удержалась и засмеялась. У великих физиков и вправду бывают причуды, но у Валенте это уже переходило всякие границы.
— Ты шутишь, — сказала она.
Валенте резко остановился на тротуаре и взглянул на нее. Как обычно, одет он был броско: белые джинсы и свитер цвета слоновой кости, с таким широким воротом, что одно из его костлявых плеч было обнажено. Соломенного цвета волосы падали ему на глаза. В его словах прозвучала нотка раздражения:
— Слушай, подруга, я очень тщательно организовал эту встречу. Целую неделю слал тебе картинки в надежде, что у тебя хватит ума понять их смысл, сечешь? Если ты мне все еще не веришь, твои проблемы. Не буду больше тратить на тебя время.
Он повернулся к ней спиной, поднял кулак и постучал в какую-то дверь. Элиса подумала, что жизнь рядом с Валенте Шарпом может быть какой угодно, но скучной — никогда. Дверь открылась, за ней оказался сумрачный коридор, Элиса разглядела неясное в темноте лицо какого-то мужчины. Валенте шагнул через порог и обернулся:
— Если хочешь войти, входи сейчас. Если нет, вали отсюда.
— Войти? — Элиса посмотрела в темноту. Глаза смуглого мужчины смотрели на нее со странным блеском. — Куда?
— Ко мне в дом, — усмехнулся Валенте. — Прости, что через служебный вход. Будешь стоять столбом? Чудесно, — он обернулся к мужчине, — Фаузи, можешь закрыть дверь у нее перед носом.
Тяжелая деревянная глыба захлопнулась перед ней. Но почти сразу же приоткрылась снова, и из-за нее показалось озорное лицо Валенте.
— Кстати, ты уже ответила на вопросы анкетки? Как тебе ее преподнесли? Это сделал паренек, который болтал с тобой в первый день, на вечеринке? Кем он представился? Журналистом? Студентом? Поклонником?
На сей раз ее проняло. Он как будто вручил ей недостающий фрагмент головоломки, который она подсознательно искала с самого начала, и перед ней открылась полная картина.
Точная, очевидная, ужасная.
Валенте вдруг засмеялся. Даже его улыбка была громче этого смеха — просто на короткий миг мелькнули его нёбо и глотка, а глаза сощурились.
— У тебя такое идиотское выражение лица, что можно подумать… Только не говори, что этот парень тебе понравился! — Элиса стояла остолбенев, не моргая, даже не дыша. Валенте внезапно оживился, как будто ее вид его развеселил. — С ума сойти: ты еще глупее, чем я предполагал… Может, в математике ты и рубишь, но в отношениях с людьми проницательности у тебя как у коровы, правда, дорогуша? Какое разочарование. Для обоих. — Он собрался снова закрывать дверь. — Ну, ты заходишь или нет?
Она не сдвинулась с места.
9
Дом был таким же странным и неприятным, как и его владелец. Первое впечатление оказалось самым верным: здание больше напоминало многоквартирный дом, чем особняк. Пока они поднимались по каменной лестнице, которая, вне всяких сомнений, была ровесницей дома, Валенте подтвердил, что так оно и было:
— Мой дядя скупил все квартиры. Некоторые принадлежали его отцу, а некоторые — его сестре и двоюродному брату. Он их отремонтировал. Теперь у него больше места, чем ему нужно. — И добавил: — А мне места не хватает.