Зигзаг
Шрифт:
— М-да. Тебе больше нравятся кости, а не оболочка.
— Да, я палеон… — Надя запнулась, пытаясь выговорить испанское слово.
— Палеонтолог.
Они улыбнулись. Элиса погладила белые волосы и поцеловала ее в лоб. Мягкость и кукольный цвет Надиных волос казались ей удивительными.
— Теперь постарайся отдохнуть, — сказала она.
— Не думаю, что у меня получится. — Лицо Нади исказил страх. Она была не слишком красива, но когда смотрела так, как сейчас, то походила на сошедшую со старинной картины деву, молящую рыцаря о помощи. — Я снова буду слышать звуки… Ты их уже не слышишь? Шаги…
— Я же тебе говорила, это миссис
— Нет, не всегда.
— Что?
Надя не ответила. Она словно думала о чем-то другом.
— Этой ночью я снова их слышала, — сказала она. — Я вышла из комнаты и заглянула в двери Рика и Розалин, но они были в постелях. А ты ничего не слышала?
— Спала как убитая. Но это, наверное, были люди Картера. Или миссис Росс в кладовой. Она раз в неделю проводит ревизию. Я спрашивала, и она мне подтвердила…
Но Надя качала головой:
— Это была не она… и не солдаты.
— Почему ты так уверена?
— Потому что я его видела.
— Кого?
Лицо Нади застыло, превратившись в жемчужную маску.
— Я же сказала, что, когда услышала шаги, встала и вышла из комнаты. Я заглянула к Рику и к Розалин, но не увидела ничего необычного. Тогда я повернулась, чтобы заглянуть к тебе… и увидела мужчину. — Она стиснула руку Элисы. — Он стоял у твоей двери, спиной ко мне, лицо я разглядеть не могла… Сначала я подумала, что это Рик, и окликнула его, но вдруг поняла, что это не он… Это был кто-то незнакомый.
— Откуда ты знаешь? — в ужасе прошептала Элиса. — В коридоре света мало… а ты говоришь, что он стоял спиной…
— Просто… — Надины губы дрожали, ее голос превратился в полный ужаса стон. — …Я подошла и поняла, что на самом деле он стоял не спиной ко мне…
— Что?
— Я видела его глаза: они белые… Но лицо было пустым. У него не было лица, Элиса. Клянусь тебе! Поверь мне!
— Надя, на тебя подействовал вид этой женщины в Иерусалиме…
— Нет, я ее видела сегодня, а это случилось накануне ночью.
— Ты об этом кому-нибудь рассказала? — Надя отрицательно покачала головой. — Почему? — Убедившись, что подруга не может ответить, Элиса добавила: — Я скажу тебе почему. Потому что в глубине души ты знаешь, что это был сон. Теперь, из-за Воздействия, он представляется тебе другим…
Похоже, это объяснение на Надю подействовало. Какой-то миг они смотрели друг на друга.
— Может, ты и права… Но это был кошмарный сон.
— Ты что-нибудь еще помнишь?
— Нет… Он приблизился ко мне и… По-моему, при виде его я потеряла сознание… А потом очнулась в постели…
— Вот видишь? — говорила Элиса.
Надя снова сжала ее руку.
— Ты правда не думаешь, что тут может быть кто-то еще, кроме солдат, Картера и нас?
— Ты о чем?
— Кто-то еще… на острове.
— Это невозможно, — содрогнувшись, ответила Элиса.
— А если тут есть кто-то еще, Элиса? — настаивала Надя. Она до боли стискивала руку подруги. — Если на острове есть кто-то еще, и мы об этом не знаем?
18
Серджио Марини показывал фокусы: он мог вытащить у тебя из уха бумажную банкноту, разорвать ее на две части и снова соединить в одно целое, орудуя одной правой рукой, словно левую
Вот какими были ее товарищи по работе. Вот какими были единственные обитатели острова Нью-Нельсон с июля по октябрь 2005 года.
Ей никогда не забыть этих банальных увлечений, которые их характеризовали, были их историей и сущностью.
Никогда не забыть. По многим причинам.
Утром во вторник, 27 сентября, Элиса получила очень обрадовавшее ее известие. Его принесла миссис Росс (которая, по словам Марини, была «как налоговая» и «все про всех знала») во время второго завтрака. Дожевывая бутерброды, Элиса раздумывала, стоит или не стоит это делать, и представляла себе возможные результаты.
В конце концов она решила надеть длинные брюки. Может, это покажется глупым («по-детски», так сказала бы мать), но ей не хотелось появляться перед ним в шортах.
Подойдя к его кабинету, она услышала, как по клавишам порхают две птицы. Элиса кашлянула. Постучала костяшками пальцев. Открыв дверь, она поклялась себе навсегда сохранить в памяти образ ученого, сидящего за синтезатором: его лицо казалось перенесенным в его собственный рай, куда не было доступа даже физике. Она застыла на пороге, слушая музыку, пока он не кончил играть.
— Прелюдия первой партиты в си бемоль мажор, — сказал Бланес.
— Очень красиво. Я не хотела вас прерывать.
— Ладно, проходи и не говори глупости.
Хотя Элиса уже несколько раз была в этом кабинете, она почувствовала себя немного неловко. Ей всегда было немного неловко, когда она сюда входила. Отчасти это было связано с крохотным размером комнаты и большим количеством нагроможденных здесь вещей, среди которых была заполненная уравнениями пластмассовая доска, стол с компьютером и синтезатором и книжный шкаф.