Зимних Дел Мастер
Шрифт:
Роланд потащил Не-Тиффани по тропинке, но остановился через несколько шагов. Он моргнул. Вся тропинка впереди была изгибающейся оранжевой массой. Роланд чувствовал легкое давление на него, не сильнее ветерка. Но мары проникли к нему в голову, холодные, колкие. Его план был глупым. План не сработает. Ничего у него не получится. У него никогда ничего не получается. Он своенравен, безрассуден и непослушен, как говорят… его… тетушки.
Позади него Вулли Валенок жизнерадостно воскликнул, — И пусть твои тетки гордятся тобой!
Роланд полуобернулся,
— Нет времени, хлопец! — закричал Роб Всякограб. — Двигай дальше!
Роладн огляделся по сторонам, его голова пылала.
Наши воспоминания для них явь, думал он. Я это так не оставлю!
Он посмотрел на Не-Тиффани и сказал. — Не бойтесь. — Затем он вытянул левую руку и прошептал чуть слышно: — Я помню… меч…
Роланд закрыл глаза и увидел меч — такой легкий, что он едва мог чувствовать его вес. Линия в воздухе, состоящая из остроты. Тысячи врагов были убиты этим мечом перед зеркалом. Он никогда не был слишком тяжелым, он двигался, как продолжение его руки. И вот этот меч здесь. Оружие, рубящее все, что цепляется к тебе, лжет и ворует.
— Мабудь и можно сробить Героя за один заход. — задумчиво сказал Роб Всякограб, наблюдая как мары появлялись, прорисовывая себя линиями, и тут же умирали. Он повернулся к Вулли Валенку. — Вулли Валенок? — сказал он. — Напомни-ка, сказывал ли я, что изредка ты шибко справные вещи речешь?
Вулли Валенок был озадачен. — Коли ты об этом упомянул, Роб, то и я упомяну, никогда ты так не сказывал, никогда.
— Айе? — сказал Роб. — Ну ежели сказывал бы, то мог бы сказать прямо сейчас.
Вулли Валенок обеспокоился. — Энто хорошо, айе? Я что-то справное изрек?
— Айе, изрек, Вулли Валенок. В первый раз. Я тобой горжусь. — ответил Роб.
Лицо Вулли Валенка расплылось в огромной улыбке. — Кривенс! Эй, хлопцы! Я изрек…
— Только не увлекайся. — добавил Роб.
Роланд разрывал мар, как паутину. Появлялись новые чудовища, еще и еще, но серебряное лезвие находило каждого, прорубая дорогу. Они отступали, пробуя новые формы, отшатываясь от пожара ярости в его голове. Меч пел. Мары обвивались вокруг лезвия, взвизгивали и испепелялись в ничто…
… Кто-то стучал по его шлему. Кто-то делал это уже в течении какого-то времени.
— А? — спросил Роланд и открыл глаза.
— Всех перевел. — сказал Роб Всякограб. Тяжело дыша, Роланд огляделся. Хоть закрывай глаза, хоть нет, оранжевых черточек в пещере больше не было. Не-Тиффани наблюдала за ним со странной улыбкой.
— Либо мы валим отсюда, — сказал Роб. — Либо ты можешь еще пошататься тута и подождать новых.
— А вот и они. — заметил Билли Подбородище. Он указал через реку. Оранжевая масса вливалась в пещеру, их было так много, что между ними не оставалось просвета.
Роланд заколебался, с трудом переводя дыхание.
— Вот что я те скажу. — мягко продолжил Роб Всякограб. — Коли будешь справным хлопчиком и спасешь дамочку, то мы как-нить приведем
Роланд моргнул. — Эээ, конечно. — ответил он. — Ммм… извините. Я не знаю, что сейчас произошло…
— Пора гэтьски! — завопил Величий Ян. Роланд схватил Не-Тиффани за руку.
— И не оглядайся, пока не выберешься, — добавил Роб Всякограб. — Энто типа традиция!
Они стояли на вершине башни. В руках Зимового появилась ледяная корона. Даже в слабом зимнем солнце она сверкала, как тысяча бриллиантов, Это был чистейший лед, без пузырьков, трещин или примесей.
— Я сделал ее для тебя. — сказал Зимовой. — Госпожа Лето никогда не наденет ее. — печально добавил он.
Корона была точно впору и не чувствовалась холодной.
Он сделал шаг назад.
— Свершилось. — сказал Зимовой.
— Я тоже должна сделать кое-что. — сказала Тиффани. — Но сперва я должна кое-что узнать. Ты нашел то, из чего сделан человек?
— Да!
— Как ты узнал, что надо искать?
И Зимовой с гордостью рассказал ей про детей, а Тиффани старательно дышала, заставляя себя расслабиться. Его логика была очень… логичной. В конце концов, если морковь и два уголька могут превратить кучу снега в снеговика, то набор солей, газов и металлов, определенно должнен сотворить из него человека. Это имело… смысл. По крайней мере, для Зимового.
— Но видишь ли, нужно знать всю песню. — сказала Тиффани. — Эти строчки в основном про то, из чего состоит человек. Но не о том, что такое человек.
— Кое-что я найти не смог. — ответил Зимовой. — Это какой-то вздор. Ничего материального!
— Да, — печально кивнула Тиффани. — Последние три строчки, в которых и заключена вся суть. Мне, право, очень жаль.
— Но я их найду. — сказал Зимовой. — Я найду!
— Надеюсь, что когда-нибудь найдешь, — ответила Тиффани. — Скажи, ты когда-нибудь слышал о Боффо?
— Что такое Боффо? Этого не было в песне! — сказал Зимовой в замешательстве.
— О, с помощью Боффо люди изменяют мир, одурачивая самих себя. — ответила Тиффани. — Это просто изумительно. Боффо учит, что все обладет лишь тем могуществом, что мы сами закладываем в него. Можно магически создавать предметы, но человека из предметов магически не создать. Это всего лишь гвоздь внутри тебя, а не сердце. Всего лишь гвоздь.
Время пришло и я знаю, что делать, подумала она. Я знаю, как должна закончиться История. Я должна закончить ее правильно.
Тиффани притянула Зимового к себе и увидела изумление на его лице. Она почувствовала легкость, как будто ее ноги не касались пола. Мир… упростился. Он превратился в туннель, ведущий в будущее. Она ничего не видела, кроме холодного лица Зимового, ничего не слышала, кроме своего дыхания, ничего не чувствовала, кроме тепла солнца на своих волосах. Это солнце не было яростным огненным шаром лета, но все равно оно было намного больше, чем любой костер.