Зимний сон Малинки

Логвин Янина

– Вот и делай вид, что ничего не произошло. Работай спокойно и не вздумай себя грызть! И вообще, радуйся жизни, Малина. Ну, случилось, бывает. Давно пора было в себе женщину разбудить. Я тебя от этого точно меньше любить не стала. И если Гордеев сделает вид, что ничего не произошло, помни: все мужики за редким исключением толстокожие носороги. С памятью размером с тыквенное зернышко. Им легче забыть, чем помнить. Это мы – трепетные ромашки под солнцем, с нервами-стебельками. Нам о себе любимых думать надо.

– Ты же говорила скунсы, Феечка.

–

И это тоже. Вот такие, как Мамлеев, скунсы и есть! И вроде след простыл, а как вспомнишь, так нос зажать хочется и отвернуться. Нет, конечно, есть и принцы, Машка, но это такая лотерея…

С Наташкой распрощалась и будто груз с души сняла. Надо просто под другим углом взглянуть на ситуацию. Ну, встретила я Кирилла, и что? Да я его в любом месте города могла встретить, хоть в соседнем супермаркете. Тоже мне сюрприз! Подумаешь, порвала дорогое платье. Ведь все равно за год рассчитаюсь. Зато «как» порвала! Кстати, еще вопрос: а вдруг его починить получится? Можно будет на день рождения мамы и надеть. Бабушке и Дашке оно точно понравится! Ну, переспала с шефом – так с каждой может случиться. Главное ведь, что понравилось?

Экхм.

Кошмар.

Похоже, в моем случае лучше и не начинать раскладывать мысли по полочкам, есть риск вместо самоуспокоения, самозагрызться!

Димка не забыл и за два часа до прибытия поезда в родной город сбросил мне на телефон сообщением номер автомобиля такси и место парковки. Так что когда я вышла на вокзале, то без труда нашла машину и без приключений добралась домой. У подъезда собралась было рассчитаться с таксистом кровными командировочными (последними), но оказалось, что Гордеев уже все оплатил. С тем и потащила чемодан наверх.

Дома мама и малинки спали, зато тишина встретила домашняя, уютная. Своя тишина. В такую входишь и сразу же все щетинки и иголочки, которые носишь в большом мире, исчезают и снова становишься самим собой.

Я вошла, разделась, достала телефон и прокралась на кухню, намереваясь позвонить Димке, а потом передумала. Я, конечно, обещала, но, во-первых, время два часа ночи и он, наверняка, спит. А во-вторых… а вдруг он спит не один?

Вспомнилась Эльвира с ее хищным оскалом и золотой зажигалкой. Охота на молодого льва вполне себе могла продолжиться, а если так, то лучше мне об этом не знать.

Нет, не буду звонить. Сброшу сообщение. Утром проснется, захочет, прочтет.

Сбросила: «Я дома. Спасибо за такси». Уже хотела положить телефон на стол, как получила ответ: «С возвращением».

И все. Считай, одно словечко. Ну и ладно, чего я еще ждала-то?

Пока думала «чего именно?», рассматривая буквы на экране, на сотовый упало еще одно смс от Гордеева: «Спокойной ночи, Малина».

Вот теперь три слова, а сердце затрепыхалось так, словно эти слова долетели голосом, и я вновь услышала горячее: «Маша, не могу! Я снова тебя хочу!». И сразу же вспомнилась прошлая ночь.

Нет, не стану отвечать. Да и что сказать? Пожелать в ответь

хорошего сна? Я отключила звук на сотовом, отложила его в сторону и пошла в ванную комнату: а вдруг удастся это воспоминание смыть? Лучше так. Лучше сразу забыть, чтобы не думать и не строить напрасных надежд. Права Феечка, все уже случилось, и завтра настанет новый день, в котором по-прежнему будет место работе и малинкам. Домашним хлопотам. И в котором у моего начальника все прекрасно в личной жизни и есть невеста. Ведь слухи не лгут?

Утром радости малинок не было предела, и мы дружно прогуляли детский сад. Этот раз оказался первым, когда я уехала так далеко и надолго, и дети в буквальном смысле не отпускали меня от себя. Хорошо, что вернулась не с пустыми руками. Каждый день им что-нибудь да покупала, а здесь все равно радовались так, словно увидели гостинцы впервые.

Хорошие они у меня и ни капли не капризные. Как можно было взять и сказать про них, что они «ярмо»? И сама не ожидала, что в душу так западут слова, которые для чужой женщины ничего не значили. Пока лежала на диване (Лешка игрался рядом с машинками, а Дашка, войдя в раж, что-то плела на моей голове), мечтала: вот вырастут мои малинки и умными, и красивыми, и вообще самыми-самыми! Встречу я Ольховскую, пройду мимо гордо с детьми, обернусь и покажу ей фигу. А может, еще и пошлю куда подальше, чтобы не вернулась.

– Мама, ты у меня самая красивая! Как Рапунцель! А можно я тебе хвостики завяжу?

– Можно.

– И бантики? Ой, у меня резинка не снимается! Мам, я хочу тебя накрасить. Ну, ма-ам!

«Ранунцель», оказавшись вблизи от зеркала, вздрогнула, испугавшись собственной красоты, и еле распустила хвосты, что навертела дочь. После выкупала детей и уложила спать. Приготовила на завтра обед и нарезала по заданию воспитателя в детский сад снежинок к Новому году. Перегладила всем одежду и сама уснула без задних ног. И, конечно же, на следующее утро чуть не опоздала на работу.

– Привет, Малинкина! Давно не виделись! – Юрка Шляпкин выглянул из своего закутка и радостно махнул рукой, когда я вбежала в офис, снимая на ходу пуховик и шапку.

– Привет, Юра!

– Привет, Маша! – мимо пронеслась Манана Эристави с пачкой чертежей, и завернула к руководителю группы. Крикнула, обернувшись поверх плеча: – Как съездила?

– Хорошо!

Я удивилась, увидев Игоря на рабочем месте. С гипсом и на костылях, он стоял над Валечкой Галаниной, объясняя девушке что-то культурно, но очень напряженно.

Спрятав вещи, я включила компьютер и переобулась. Достала документы и прочие принадлежности. Разложила все на столе.

– Эй, Валь, - спросила подругу, когда Буряк отковылял к инженерам из другой группы. – А что случилось-то? Что за суета? Разве наш шеф появится на работе не завтра?

Гордеев собирался задержаться на день, а значит, вернуться в город должен был ночным поездом и взять себе выходной. Ведь так? Только вот Галанина смотрела на меня распахнутыми глазами.