Злая судьба

Кук Глен Чарльз

Толстяк закудахтал как снесшая кубическое яйцо курица.

— Охо-хо! Ну и красота! Но это будет выглядеть слишком подозрительно. Сорок здоровых парней не могут начать дрестать одновременно. Согласись.

— Хорошо. Пусть не все сорок, всего лишь десять или пятнадцать. Всего один горшок испорченной пищи. Такое случается каждый день.

— У них возникнут подозрения.

— Естественно. Они и так вопят о жульничестве в последних двух играх. Впрочем, как и «Гвардейцы». Сделай все так,

чтобы никто позже ничего доказать не смог.

— Я понял так, что ты поручаешь мне это дельце?

— Да. И сделай новые ставки.

— Где раздобыть деньги?

— Воспользуйся теми, которые уже поступили к тебе в качестве ставок.

— Ну и взвоют же они.

— А нам на это плевать. Что они могут сделать?

Толстяк криво ухмыльнулся. Это была очень недобрая улыбка. Он ненавидел владетелей так, как может ненавидеть их бывшая жертва Нордменов.

— Хорошо. Смерть «Пантерам» и всей их банде!

— С тобой все. Скажи, Толливер, кто из наших направился в Тройес?

Десять солдат стояли навытяжку в кабинете Требилкока. На Майкле был мундир, который он надевал крайне редко. Мундир сверкал. Под этой блестящей оболочкой находился холодный, расчетливый, бледный и злой дьявол. Солдаты не имели понятия, почему их сюда вызвали. Требилкок расхаживал по комнате, оттягивая момент объяснения, что только усиливало мучения солдат.

Они были в ужасе, так как до них доходили рассказы о том, как жестоко капитан Требилкок поступает с теми, кто имел несчастье вызвать его неудовольствие. Шум грозы за окнами заставлял их бояться ещё сильнее.

Наконец Майкл остановился, отступил на несколько шагов от строя и произнес:

— Господа!

— Слушаем, сэр! — ответил один из десяти.

— Я плохо слышу вас, капрал!

Им была прекрасно известна эта формула.

— Сэр! — дружно рявкнули десять глоток.

— Так-то лучше. — После этого Требилкок ещё с полминуты читал какие-то бумаги и перекладывал с места на место документы на столе. Затем он обошел строй, глядя каждому из воинов прямо в глаза. Покончив с этой процедурой, капитан начал:

— Дворцовая гвардия. Элитная часть. Тщательно подобранные бойцы. Люди бесконечно преданные своему королю и готовые отдать за него жизнь. — Майкл уселся на краешек стола, двумя пальцами он держал какой-то листок бумаги. — Великолепное место службы. Необременительные обязанности. Красивые мундиры. Прекрасное жалованье. Никаких полевых маневров. Объект зависти всей армии. Это так, капрал Никклз?

— Так точно, сэр!

— На другом полюсе находится Бреденбахский полк легкой пехоты. Патрулирование границы в округе Лонкарик и обоих Галмичах. Полк для очень скверных парней. Верно?

— Так точно, сэр!

— Но

кроме того, имеется ещё и Карго, куда скверные парни направляют самых скверных из своей среды. Небольшой отряд конной кавалерии в самом сердце бандитской страны.

— Разрешите обратиться, сэр?

— В этой бумаге сказано, — Майкл брезгливо поднял листок, — что ты скоро станешь служить вторым помощником уборщика навоза в конюшне отряда Карго.

— Сэр?

— Ты хочешь узнать почему? Чем ты проштрафился? Ничем. Пока. Если ты сделаешь то, что затеял, отряд Карго покажется тебе раем.

— Но, сэр…

— Шесть дней тому назад капралу Калси Никклзу было выплачено сорок крон серебром. На следующий день по двадцать пять крон было выдано Виллему Флетчеру и его брату Клету, а ещё через день по двадцать крон — Арману Сартелла, Марлзу Бойеру и… Мне продолжать?

— Капитан, я… — начал было Никклз, но тут же умолк.

— Да, сказать вам нечего. Итак, у вас пока есть возможность выбирать — дворец или Карго. Если вы хотите остаться здесь, сделайте так, чтобы «Гвардейцы» выиграли у «Пантер».

— Это невозможно, сэр. Я взял деньги только потому, что они в любом случае нас побьют.

— Если это случится, ты будешь чистить навоз.

— Это несправедливо, — проворчал кто-то.

— Проблема справедливости меня совершенно не занимает. Меня заботит лишь победа. Правда, у вас есть ещё одна возможность. Вы можете сбежать, чтобы оказаться в моем списке дезертиров. В конечном итоге я вас все едино поймаю. — Требилкок обозрел их посеревшие от ужаса лица и спросил:

— Надеюсь, я ясно выразился?

— Так точно, сэр.

— Вот и хорошо. Встретимся на игровом поле. Все свободны.

— Тельма, найди сержанта Гейлза.

— Но, миледи…

— Ты что, женщина, оглохла? Живо!

Ингер отошла к окну, чтобы взглянуть на обрушившуюся на Форгреберг грозу. Молнии сверкали реже, и громовые раскаты уже не оглушали, но ливень усилился. Королеву начала бить дрожь.

— Миледи?

Ингер обернулась и увидела Гейлза. Сколько же времени она простояла у окна, погрузившись в грозу?

— Что происходит, Джоси?

— Происходит? Да ничего.

— Нет, в воздухе что-то витает. Где король?

— Я слышал, что он отправился на кладбище.

Сверкнула молния, и почти одновременно со вспышкой грянул гром.

— Совсем рядом… Неужели он двинулся туда в такую погоду?

— Король иногда поступает довольно странно.

— Мне это не нравится. Когда мой супруг что-то затевает, он обязательно оправляется на совет с покойной королевой.

— Может быть, она говорит ему то, что он хочет услышать?