Змееборец
Шрифт:
Банда подонков, по человеческим меркам – детей, упивающаяся своей безнаказанностью, могуществом, верой в своего бога и растущей с каждым днем славой.
Эта-то слава и заставила церковь возопить о кровавой жертве Рилдиру, об убийстве во имя Икбер-сарра, а журналисты подхватили этот вопль и понесли. «Хисстары», богоизбранные дети, создания Тьмы, убивают людей, по велению своего бога.
Йорик Хасг, полукровка, считающий себя орком, действительно даже не думал об этом убийстве. Он лишь констатировал для себя, что дрался не из-за девушки, а просто потому, что пришло время для драки, для схватки с вожаком, чтобы раз и навсегда выяснить, кто должен быть во главе стаи. Он победил. О чем еще тут думать? Но священник Рилдира ужаснулся
Он учил верить. Учил молиться. Учил – учиться. Он не учил убивать и приносить кровавые жертвы. Рилдир Смущающий был богом, открывающим тайное, богом, дарующим мудрость. В те далекие времена, когда Нолрэ Анлас еще не пришел к людям, чтобы сказать им, что не всякая Сила дарована Творцом, маги чтили Рилдира, как своего бога, бога избранных, наделенных особым талантом.
Он давно уже стал божеством боли, страха и темных, ужасающих тайн. Во имя Рилдира совершалось множество убийств, и лилась кровь во время молений Мраку, и безумные палачи, называющие себя его священниками, наслаждались мучениями терзаемых на алтарях жертв. Многоцветные крылья Рилдира были испачканы кровью.
Но из множества множеств, он сам выбрал себе священника. А тот оказался недостоин бога.
Это было последнее убийство, совершенное «хисстарами».
В шестнадцать лет уже поздно осознавать, что за каждый поступок ты отвечаешь не только перед собой, и перед теми, кто верит тебе, но и перед тем, в кого веришь ты сам. Однако еще не поздно было попытаться исправить ошибку.
– Для этого, – сказал бог, – ты должен сначала исправить себя. Ты не орк, дитя. Ты не эльф. Ты – это ты. Но пока ты не поймешь этого, твоя судьба ошибаться снова и снова.
63
Стихи Ива де Гри
Искренне насладиться изумленным лицом Эльрика. Опередить вопрос, уже готовый сорваться с черных губ.
– Да. Это был я.
И вдруг почувствовать собственную древность. Четыреста лет… Тарсграе, да он ведь ровесник Легенде. Его жизнь для Эльрика – история, закончившаяся несколько веков назад.
– Ретешр! [64] – эмоционально
64
Ретешр (заролл.) – ругательство
– Знаю, – кивнул Йорик. – Он сказал мне. Потом. Он действительно не бог, а Сила, точнее – Представляющий Силу. Богом был Тарсе.
– Но «хисстары»… анласитская церковь объявила их мошенниками, джэршэиты в кои-то веки согласились с анласитами. Такое подозрительное единодушие. Я нигде не видел упоминаний о том, что «хисстары» были преступниками. Их бывший лидер… – снова пауза, и выражение лица Эльрика очень трудно истолковать, тут и растерянность, и узнавание, и досада на собственную неспособность сообразить сразу и все. – Их бывший лидер, по прозвищу Орк, убил человека, – Эльрик говорил все медленнее, как будто по два раза осмысливал каждое слово. – Но это было единственным преступлением. По крайней мере, единственным, вошедшим в историю.
– Самым громким, – Йорик пожал плечами. – Эльрик, ты знаешь о культовой группе под названием «Хисстары», о людях, благодаря которым, чуть было не оказались пересмотрены взгляды на Рилдира и Икбер-сарра. Об одной из величайших загадок новейшей истории… Я достаточно самодоволен?
– Ты достаточно отстранен, чтобы вспоминать эту историю почти без грусти. Я понял тебя, командор. «Хисстары», о которых знаю я, были слишком круты. Понятно, что они не обносили магазины и не угоняли на продажу дорогие тачки. Убийства пристали им куда больше. Хотя бы одно убийство. Но – бывший лидер?
– А я и был бывшим. Я не светился. Моими были только…
– Стихи! – Эльрик вскочил, метнулся из угла в угол, сверкнул на Йорика глазами, – мит перз, командор, ну, конечно же! Стихи и музыка. Но до моих времен не дожило почти ничего. Обрывки текстов, записи на рассыпающихся кристаллах. Ты знаешь, что все четыре церкви, обгоняя одна другую, стремились спрятать все, что осталось после «Хисстаров»? Не уничтожить, а именно спрятать. Зеш! О чем я? Конечно, ты знаешь. Когда мы вернемся…
Метаморфоза была мгновенной, Йорик даже не успел сообразить, что произошло. Мазнуло по глазам вспышкой серого, демонического света, и Тресса – прелестный ангел, нежная и ласковая, обняла его сзади за плечи.
– Когда мы вернемся, – мурлыкнула она на ухо Йорику, – ты вспомнишь все песни, ладно? Вспомнишь для меня.
– По-твоему это честно? – он старался не смеяться, старался говорить строго, но трудно не смеяться когда тобой так беззастенчиво манипулируют, даже не пытаясь это скрывать.
– По-моему, это честно. По-моему, Йорик, только так и надо поступать. Вот ты не можешь стать женщиной, а если бы мог, ты бы не спрашивал, честно это или нет. Это же, – Тресса на цыпочках протанцевала вокруг него, щелкнула пальцами, – так естественно, дэира. Что может быть честнее твоей собственной природы? Но куда они делись потом? Действительно вознеслись? А ты? Где ты был все те годы… сколько же, – она нахмурила брови, – восемнадцать лет. «Хисстары» просуществовали восемнадцать лет, прежде чем исчезнуть. Так. Стоп.
Она с ногами забралась в кресло, где только что сидел Эльрик. Такая маленькая, по сравнению с… собой же. Такая… святы небе, такая – другая!
– Давай-ка по порядку, – черный коготь постучал по подлокотнику, – сначала «Хисстары». Они?
Не мы.
Мы прокляты. Зачеркнуты. Разбиты.
Немы.
Допеты песни. Позабыты.
Не так. Не там. Забытыми путями.
Растоптаны.
Уходим – но не с вами.
Завершены.
Деяния. Дороги. Города.