Змей
Шрифт:
— Ой-ой-ой! — раздалось вдруг сверху. — Ой-ой-ой!
Все задрали головы и увидели, что кричит дозорный на сторожевой башне, кричит и рукой в сторону пещеры указывает. А по дороге несется Зверобой.
В ту же самую минуту послышался рев — даже земля дрогнула.
— Что это? — закричал Калота. Хочет выхватить меч из ножен, да руки трясутся.
— Должно, змей, — проговорил Гузка.
— Пропали мы! Погибли! — зарыдали женщины, побросали кувшины с медовухой и бросились по домам.
— У-у, хвастуны! Трусы! Позор! — закричали крестьяне, увидев на дороге охотников,
— Как ты смел, прохвост ты эдакий! — напустился боярин на Зверобоя. — Все наши планы, все надежды1 насмарку...
— Без вины виноват, твоя милость! — оправдывался Зверобой, бросаясь в ноги боярину. — Это все рыбаки! Отказались ошпарить змея! А дровосеки и вовсе взбунтовались прямо у врага на виду. Вели покарать их страшной карой!
Опять эти дровосеки! Опять эти голодранцы! — заорал Калота и уже раскрыл рот, чтобы приказать страже связать дровосеков, да тут змей снова взревел — страшнее и громче прежнего. Значит, он приближался к Петухам.
Увидев, что дело дрянь, Калота прикусил язык. А толпа — в крик:
— Вызволи из беды, боярин ! Пошли на змея свое войско!
— Войско?! — сразу пришел в себя Калота. — А ежели вы1 бунтовать начнете? Могу я без войска остаться? Не-ет! Меня на эту удочку не поймаешь!
Тут вперед выступил Гузка и сказал:
— Слушайте меня, люди! Время дорого! Живо гоните сюда телят, соберите девушек! Заплатим дань змею, пока он сам за нею не пожаловал. По всему видать, проголодался он.
— Что там проголодался — он в лютой ярости! — крикнул Зверобой, рад-радешенек, что дешево отделался.
— Гузка дело говорит. Надо накормить змея. Эй вы там! — крикнул Калота присмиревшим крестьянам. — Скорее ведите десять коз!
— Только коз разве? — шепнул ему Гузка.
— И телят пяток, да пожирнее! — добавил Калота.
— А девушку, боярин? Забыл про девушку, — подсказал Варадин.
— И девушку тоже! — повелел Калота. — Бранко пустит в небо стрелу. На чей двор стрела упадет, оттуда и девушку возьмем.
— Помилуй, боярин! Как можно? — хором возразили Калоте старейшины. — Такое дело с бухты-барахты не решают. Надо хорошенько обмозговать.
Калота понял, что дал маху.
— Ладно, — согласился он. — Пастух пускай гонит к змею телят и коз, чтоб чудище поело и успокоилось, а мы пока обдумаем, как выбрать девушку. Ну, живей поворачивайтесь!
Немного погодя телята и козы затрусили по дороге к пещере. Потом они пропали из виду. Змей перестал реветь, и толпа с облегчением вздохнула.
— Слава богу! — воскликнул Гузка. — Чудище насытилось...
— Скажи лучше «слава телятам», — хмуро обронил Козел да тут же смолк — Зверобой пронзил его злобным взглядом, схватился за меч и завопил:
— Богохульник! Вот такие, как он, отказались исполнить мою команду, взбунтовались прямо на виду у врага! Такие, как он, помешали мне одолеть змея.
— Брось, — остановил его боярин. — Придет срок, они за это поплатятся. Пошли теперь обсудим на спокойствии, кого из девушек змею отдать.
Калота повернулся и зашагал к замку, старейшины и военачальники — за ним. Окованные
— Ну, змея накормили, теперь можно и по домам — утро вечера мудренее, — сказал дед Панакуди. — Новый день, новое счастье!
— Наше счастье — дождь да ненастье! — отозвалось разом несколько голосов. — Телят подавай, коз, девушек — вот и все наше счастье!
— Разой-дись! — рявкнул Стелуд, услыхав крамольные речи, глаза его угрожающе сверкнули из-под шлема. — Разой-дись!
Первым двинулся домой Панакуди, остальные — за ним. У крепостных ворот остались только стражники. Солнце спряталось за вершинами гор. На соломенные кровли деревни Петухи опустилась черная, зловещая ночь.
Только в замке горел свет. Боярский совет обдумывал важное решение.
Глава восьмая
В КРЕПОСТИ
Зал боярского совета помещался в самой середине замка. Он был большой и круглый, вокруг каменного стола стояли каменные скамьи, на которые садились советники боярина. Зал как зал — ничего особенного, если не считать входов. Один-то был обыкновенный, с обыкновенной дверью, а вот другой назывался длинным или еще страшным. Чтобы попасть через него в зал, надо было миновать девять подземелий, где были собраны все страсти и ужасы замка.
В одном, например, находилась псарня. Псов там была целая сотня, кровожадные, как волки, каждый ростом с теленка, на шее — железный ошейник, а на груди — шило острое, как кинжал. Осужденных на смерть бунтовщиков передавали псарям, которые травили их псами, и несчастные один за другим погибали мучительной смертью.
Другое подземелье называлось змеиным. Тут не было ни единого окошка и всегда стояла кромешная тьма. В случае надобности подземелье освещал и факелами.
Третье подземелье называлось морским — его можно было затоплять водой. Было еще подземелье оружейное, подземелье призраков. В подземелье страданий доживали свои дни узники — обросшие бородами, бледные, отощалые, живые мощи. У них уже не было сил кричать, они только тихонько стонали да позвякивали ржавыми цепями, которыми были прикованы к стене. В зале трофеев хранилось отбитое у неприятеля оружие. Там все было устроено так, чтобы каждый, кто приходил к боярину с намерением поспорить с ним, мог собственными глазами убедиться в его силе и могуществе, намотал бы себе на ус и сделался сговорчивым да покладистым.
Старейшины тоже были сговорчивыми да покладистыми. Когда они уселись в парадном зале боярского совета вокруг каменного стола, Калота повелел им высказать свое мнение. Те, понятно, мнутся, никто первым говорить не желает.
— Давайте решать, какую девушку отдадим змею, — торопил боярин. — Ну!
Кутура сделал вид, будто задумался и ничегошеньки не слышит. Варадин притворился, что его донимает кашель. А Гузка исподтишка на боярина поглядывает, ждет, куда ветер подует.
— Ну, старейшины! — в третий раз понукает Калота. — Чего молчите? Дождетесь, что змей сам явится сюда за девушкой!