Змея
Шрифт:
Секретарша, миловидная девчушка с красивым именем Олеся, которую все в редакции за глаза называли фифой, сообщила Еремину, что главного редактора сегодня не будет и в понедельник тоже.
– Владимир Николаевич с женой улетел на три дня в Братиславу, – сказала фифа, не отрывая прелестного личика от компьютера.
Еремин не принадлежал к числу тех, кого фифа удостаивала своим вниманием. После главреда она считала себя в редакции вторым человеком по значимости, а Еремин обыкновенный фотожурналист.
Он не знал, чем так
– Хоть бы он оттуда вообще не возвращался, – буркнул тихонько Еремин, но у секретарши оказались ушки на макушке. Она услышала.
– Как вам не стыдно так говорить? – укорила она Еремина, наконец-то удостоив его взглядом своих зеленых глаз.
Еремин мог бы сказать, что ему не только не стыдно, а напротив, он был бы рад, если б так случилось. Но ведь не случится. И не позднее вторника главный редактор Владимир Николаевич Беленький явится в свой кабинет и первым, кого он вызовет к себе на ковер, будет не Олесенька, а конечно же, он, Егор Еремин. И что поделаешь, если Владимир Николаевич с самого своего прихода главредом в журнал невзлюбил Еремина. И Еремин отвечал ему взаимностью, грубить не грубил, но при каждом удобном случаи не скрывал своей неприязни к главреду, мозолил ему глаза и не торопился переходить в другое издание. Хотя от невыносимого руководства главреда часть сотрудников уже разбежалась кто куда, а другая пока еще терпит. Еремин относил себя к другой части и просто так сдаваться не собирался.
– Да это я так. Пошутил, – попытался оправдаться Еремин.
Не понятно было подействовало ли его оправдание на секретаршу. Скорее всего вряд ли. Олеся знала, что оставшаяся часть сотрудников настроена к главреду не очень хорошо. Своего мнения на этот счет она никогда не выказывала, стараясь придерживаться нейтралитета.
Уткнувшись опять в монитор, она сказала как бы между прочим:
– Владимир Николаевич говорил, вы какой-то материал должны сдать?
Еремин вздохнул. И эта туда же. Вот что значит быть верным стражем Владимира Николаевича. Без года неделя на секретарском месте, а туда же.
– Я сдам. Обязательно сдам, – пообещал Еремин и попятившись к двери, быстренько выскочил в коридор.
Глава 2
Валерка Белобородов был человеком основательным. И к каждому своему спуску в подземелье, готовился основательно.
Из багажника своей машины он достал резиновые сапоги, брюки и куртку из непромокаемого материала и каску.
Против сапог, брюк и куртки Еремин ничего не имел. А вот каска… К этому виду спецснаряжения у Еремина было отвращение. Так получилось, что все два года пока служил в армии, он ее не снимал ни днем ни
– Зачем она мне? Мы же не настройке.
– Зря иронизируешь, – сделал приятель замечание. – Там тебе тоже запросто может на голову упасть кирпич. А потом, по этой форме бомжи нас отличают от ментов. А так могут взять и кинуть чего-нибудь на голову. Скажем, пустую бутылку. Или что-то потяжелей.
Дальше уговаривать Еремина ему не пришлось. Егор напялил каску, с маленьким фонариком спереди. Другой фонарь с большим запасом батареек, он повесил на плечо, как это сделал Лерыч.
Еще Валерка дал ему моток тонкой капроновой веревки.
– Там это тоже может пригодиться, – сказал он, убирая моток Еремину в боковой карман куртки.
Внимательно осмотрев как на Еремине сидит снаряжение, он удовлетворенно кивнул и предупредил:
– Держись возле меня и никуда не отходи, чтобы не случилось.
– А что может случится? – забеспокоился Еремин.
– Может и ничего. Пугать не собираюсь, но будь готов ко всему. Знаешь, как бывает. Заходишь в какой-нибудь коллектор. А там труп плавает. Или вареный человек на трубах теплотрассы лежит…
– Вареный? – не понял Еремин.
– Ну да. Это когда кто-то из бомжей примет на грудь лишнего и завалится дрыхнуть на горячую трубу и так заснет, что уже больше не проснется. Так и сварится на ней. Если нам такие попадутся, ты не дрейфь. И от меня ни на шаг. Меня здешние обитатели знают и не только бомжи, но и крысы, – пошутил Лерыч.
Крыс Еремин не то, чтобы боялся, скорее брезговал, поэтому поморщился и поплевал три раза через левое плечо.
– Ну что … готов? – спросил Лерыч.
– Готов, – ответил Еремин.
– Тогда – вперед, – и Валерка открыл металлическим крюком, похожим на коготь птицы, люк коллектора.
Еремин посветил вниз фонарем.
Вмонтированные в кирпичную кладку округлой формы металлические скобы, уходили далеко вниз где было сыро, темно и слышался плеск воды. На расстояние метров десяти от уровня земли, луч фонаря выхватил мутный поток, который бурля и закручиваясь уносился дальше под землю. И глядя на него, Еремин слегка поежился, почувствовав неуверенность: может все это затевать не стоило? Ну ее эту сенсацию куда подальше.
– Что боишься? – словно угадав его мысли, спросил Лерыч с ухмылочкой.
– Да не то, чтобы боюсь, но как – то не по себе становится, – признался Еремин.
Лерыч понимающе кивнул.
– Первый раз у всех так. А потом привыкаешь. Я тут уже раз сто залазил, и как видишь ничего. И ты привыкнешь, – успокоил Лерыч.
– Слушай, Лерыч, но разве тут могут бомжи обитать? – спросил Еремин, при этом пытаясь настроить себя на позитив, что все будет в порядке. Вон Лерыч сто раз тут спускался, если конечно не врет, и ничего жив здоров, а Еремину и надо-то залезть туда один раз, сделать хорошие качественные фотографии и все.