Змея
Шрифт:
— Что? — приставил Валера руку к уху, как будто не расслышал. — Идти? Куда это?
— На предполье, — терпеливо повторил Леварт, вместо того, чтобы тут же обложить ефрейтора матом. Утро было исключительно красивым, солнечным, не хотелось портить его скандалом.
— А какого… хера? — не отступил Валера. — То есть, так сказать, какого черта? Чего туда лезть? Товарищ прапорщик?
— Готовность пять минут, — Леварт ленивым движением согнул в локте руку с сигаретой. — Повторять не стану.
Валера, прикинув, что будет лучше притвориться
— Есть, пять минут!
И появился пунктуально с «лифчиком» на груди и с калашниковым. Вместе с другим солдатом, вооруженным драгуновым. [38]
— Козлевич, — плутовато улыбаясь и потягивая носом, объяснил Валера. — Хорошо управляется с эсвэдэшкой. Если идти, то уж лучше со снайпером. А? Прапорщик?
38
Снайперская винтовка Драгунова, СВД.
— Верно, — Леварт коротко кивнул, сунул за ремень свой недавно полученный короткий калибра 5.45-мм АКС-74У, который солдаты прозвали ласковым словом «ксюша». — Пошли. Ты иди впереди, ефрейтор. Ломоносов, не вырывайся. Держись возле меня.
Они перешли через усыпанное камнями предполье. Валера опередил их, в своих кимрах легкий и прыгучий, как горный козел. Подождав остальных, указал впереди себя, налево и направо.
— Внимание, — предупредил он, — путанки. Там и там. Мы должны пройти между ними.
Шли, осторожно переставляя ноги. МЗП, малозаметные препятствия, матрасы из пружинящей стальной проволоки, которые солдаты называли путанками, было действительно чертовски трудно заметить. Были они похожи на ковер из мха или лишайника. Вступить в эм-зэ-пэ означало запутаться и завязнуть намертво. Без помощи товарищей, ножниц для проволоки и пассатижей выбраться из этой хренотени было невозможно. В путанке вязло все: люди, животные, машины и даже танки.
— А ну, Козлевич… — Валера остановился, стал на колени. — Зыркни-ка там в свой телескоп.
Козлевич приложил приклад к плечу, приблизил глаз к оптическому прицелу, прицелился в сторону ущелья Даври Джар, потом за дорогу, в сторону ущелья Заргун. Леварт знал, что снайпер родом из Вильнюса, жил в Москве, а кличкой был обязан одному из героев книжки Ильфа и Петрова.
— Ничего, — сообщил он. — Ни души, ни духа.
— Прекрасно, — оценил Валера. — Можем идти. Внимание. Смотреть под ноги!
— Мины? — спросил, уже несколько запыхавшись, Ломоносов. — Так близко? Я думал, что поле подальше…
— В этой стране, — резко оборвал его Валера, — мины путешествуют. Такая у них скверная привычка. Раз здесь, раз там. А чаще всего там, где их меньше всего ожидаешь. Ну что, командир? Хватит прогуливаться?
— Я скажу, когда хватит. Веди, ефрейтор.
Шли. Козлевич время от времени через прицел осматривал ущелье и склоны. Валера оглядывался,
— Тянет тротилом, чувствуете?
Он повернул за камни, через минуту вернулся.
— На одного чумазого меньше, — захохотал он, демонстрируя найденную сандалию. — Бандюга подорвался на «вдове».
— Это только сандалия, — заметил Ломоносов. — Может, просто кто-то потерял.
— Стопа тоже там была, оторванная выше щиколотки. Ее я не принес, потому что я брезгливый. Еще много крови видел на камнях. Могло быть больше, чем один, трудно сказать. Духи своих убитых забирают… А там… Видите? Кровь, обрывки чалмы или халата. Ха, говорил я — «черная вдова»!
Леварт знал, что черными вдовами солдаты называли мины ПМН. Поскольку контакт с этой миной часто имел последствия такие же роковые, как и с пресловутым пауком.
— Суки! — вдруг закричал Валера. — Выкопали! Суки поганые, чтоб вам…
— Что там?
— Забрали мины, — указал Валера, красный от злости. Вот: здесь, там и там. Видите ямки? Это не от взрывов. Выкопали. Выкапывали, как картошку, прежде, чем какая-то взорвалась. За этим вчера сюда и приходили. Забрали и сейчас ставят где-то в другом месте, сволочи. На наших, понятное дело. Давай возвращаться, командир.
— Вернемся, когда отдам приказ. Что там?
— Там? — Валера сдвинул панаму на затылок. — Расселина. Ущелье, можно сказать. Узкое, длинное, но глухое. В общем, дырка в скале, ведущая в никуда. Духи туда не ходят. Никто туда не ходит.
— Ну а мы таки пойдем, — Леварт холодным взглядом задушил оппозицию в зародыше. — Проверим это ущелье.
— Лейтеха Богдашкин, — прижмурил глаза Валера, не думая сдаваться, — тоже лазил, где не надо. Проверял, так сказать, чего не надо. И плохо кончил. Интересно, прапорщик, что тебе суждено.
— Иди вперед, Белых.
— Это лазанье, — Валера двинулся вперед, но брюзжать не прекратил, — хреново может кончиться. Получить пулю — это дело солдатское. Но мина… Она и ногу и яйца отрывает. Без ноги хреново, а без яиц… Тьфу, тьфу.
Леварт не дискутировал, демонстративно пропуская мимо ушей Валерино нытье. Валера видел это.
— А живьем попасть духам в руки, господи… Бандюги кинжалами отрежут от тебя все мягкое, что можно отрезать. Режут понемногу, твари, потихоньку. Что отрежут, в ведро бросают. Ты, прапор, в Афгане давно уже, так что, наверное, не раз приходилось по кишлакам видеть такие ведра. И не дрейфишь? Ну-ну… А вот и ущелье.
Ущелье в самом деле было очень узким, в тесном проходе между скалами с трудом помещались двое плечом к плечу. Вертикальные стены, казалось, сходились вверху, разделенные тонкой светлой полоской неба. Дальше разлом в скале становился чуть шире, лазурь неба была виднее, становилось светлее. Дно заполняла осыпь, а также оползни валунов, обветренных камней и гравия, который скрипел под ногами. Ломоносов заметил что-то между камней, сделал шаг, наклонился. И тут же испуганно отскочил.