Знак Гильдии
Шрифт:
– Из Врат? – вскинулся Шенги. – Так мой господин... – он бросил взгляд на правое запястье грайанца, не обнаружил знакомого браслета, но, сделав над собой усилие, закончил вежливо: – ...тоже Подгорный Охотник?
Все-таки своего спасителя пролазой не назовешь!
Грайанец приподнял изогнутую бровь:
– Кто? Я? Ну нет! Разок за Гранью побывал – и хватит! Я друга провожал до Врат. Случайно не видели, там дракон не пролетал? Черненький такой...
Шенги ошарашенно кивнул.
– Пра-авильно! – просиял воин. – Его зовут Эрвар. Он у меня гостил... собственно, не у меня. Прилетал в Джангаш к королю Тореолу
Да что за человек повстречался Шенги и его ребятам? Говорит, что не Охотник, а несет невероятную чушь и глазом не моргнет! Лапу Шенги явно заметил, но ни одного вопроса!
– Сейчас он к себе вернулся, – продолжал грайанец, – я его проводил. Во-первых, оказал гостю уважение, а во-вторых, убедился, что он действительно улетел. Дракон есть дракон, а я за эти места в ответе... Ох, я не представился: Ралидж Разящий Взор из Клана Сокола, Ветвь Левого Крыла.
Шенги услышал короткий стон и бросил взгляд на Дайру. Мальчишка оцепенел, прижав ладони к груди, и вид имел такой восторженный, словно в траву перед ним опустилась радуга мостом на небеса!
– Я Хранитель крепости Найлигрим, – приветливо продолжил их новый знакомый, – и буду рад видеть вас своими гостями. Пойдемте, покажу дорогу.
Поправив на плечах плащ, Ралидж зашагал по узкой тропке меж кустов.
Шенги еще раз окинул взглядом свою маленькую армию:
– Привести себя в порядок! Не в болоте на кочке ужинаем – за столом у Хранителя! Нитха, вытри лицо, в грязи вся по уши! Нургидан, покажись... ну и потрепали тебя!
– Им хуже досталось! – самолюбиво огрызнулся подросток.
– Ладно, знаем, ты у нас великий герой...
Нитха подошла к Нургидану, наклонила голову:
– Глянь, что у меня сзади на шее?
Мальчишка осмотрел царапину на смуглой шейке и трагически произнес:
– Надо известить Рахсан-дэра, пусть пишет в Нарра-до: с такими ранами не живут!
Учитель неодобрительно посмотрел на шутника и обернулся к Дайру:
– Ладно, пойдем... Э-эй, слышишь меня?.. Да что с тобой, сынок?
– Вы не понимаете! – зашипел Дайру, потерявший от волнения голос. – Это же он!.. Ралидж!.. Тот самый!..
– Что шипишь, как змея под каблуком? – фыркнул Нургидан. – Ралидж, он так и назвался... а что? У тебя такой вид, будто из кустов король выбрел!
– Подумаешь, король! – отмахнулся Дайру. – Королей много. А таких, как он, за тысячу лет только двое!
– Подожди-подожди, – припомнила Нитха, – ты вроде рассказывал...
– Правильно! Лаогран Полночный Гром, и он... Да бродячие сказители по всему Грайану!.. Он шесть лет назад... он был беглым рабом и разбойником, а таких подвигов насовершал! Вы бы послушали, какие о нем баллады... Клан Сокола его усыновил – немыслимое дело! И в Подгорном Мире он... – Дайру начал задыхаться от волнения.
Нургидан взял приятеля за плечи и встряхнул так, что у того зубы лязгнули:
– А ну, очнись!
Дайру усилием воли взял себя в руки и виновато обернулся к Шенги:
– Не сердись, учитель! Просто я всегда мечтал хоть краем глаза... хоть издали... Он же Подгорных Людоедов в клочья рубил, со злым колдуном у Дымной проруби бился... королю Джангилару помог бежать из силуранской крепости...
– Э-эй, гости! – весело донеслось снизу по склону. – Что вы там застряли, как наемники в винном погребе? Охотник, подгони свою мелкую команду, а то и к вечеру до крепости не доберемся!
Супруга Хранителя, высокородная Арлина Золотой Цветок, не могла найти себе места от волнения. Все валилось у госпожи из рук, она загоняла слуг противоречивыми приказами.
Причиной смятения был не Подгорный Охотник с учениками. Гость, конечно, желанный: можно купить диковинные товары и послушать невероятные истории. И все же Охотник, даже знаменитый, не такая важная особа, чтобы из-за него хлопотала Дочь Клана Волка. Всего-то и надо было – снабдить потрепанных в схватке гостей чистой одеждой и предложить им перед ужином посетить баню (правда, те, как истинные гурлианцы, от общей бани отказались и по очереди помылись в закутке меж сараями).
И не в том дело, что среди учеников Охотника оказалась пятнадцатилетняя девочка. Супруга Хранителя взяла чумазую, исцарапанную девчушку под свое крылышко, но все же ее появление не взволновало, а возмутило женщину: что же за родители такие – позволяют малышке шляться по Подгорному Миру!
Настоящее потрясение пришло, когда муж шепнул ей, кто они, эти нерадивые родители бедной крошки... Принцесса, настоящая принцесса в гостях у Арлины!
Супруга Хранителя понимала, что нынешний день не будет забыт до тех пор, пока крепость не будет разрушена (да не допустят такого Безликие!). И раз Арлине выпало принимать высокую гостью, она в пыль разобьется, а не опозорит крепость и Клан перед знатной наррабанкой! Не важно, что девчушка просила лишь кувшин горячей воды, чистую рубаху и немного настойки черной лапчатки – промыть царапины.
Рубаху? Да Арлина лучшее платье не пожалела, отдала на растерзание рабыням, которые кинулись подгонять наряд по фигурке барышни. Доверенная служанка Иголочка расплела и вымыла косу девочки и теперь сооружала красивую прическу, добродушно ворча, что вот это волосы как волосы, мягкие да послушные, не то что черная грива супруги Хранителя, вечно норовящая разлететься во все стороны...
Оставив принцессу в надежных руках, Арлина побежала в полуподвальную кухню – лично проверить, как идет подготовка к ужину (чем смертельно обидела главного повара, который имел четкое представление о том, как надо потчевать высокопоставленных гостей).
Захолустная крепость – мирная, сонная – очнулась, протерла глаза и засуетилась. Вот это жизнь! Каждый день бы так!
За столами в просторной трапезной не было свободного места. Любопытство пощипывало души пирующих: и Подгорные Охотники нагрянули, и дочь правителя Наррабана соизволила пожаловать! (О том, кто такая Нитха, уже знала даже глухая рабыня на скотном дворе: сплетни порхали по крепости, словно стрижи.)
Перешептывание женщин, блеск ребячьих глазенок, напускная сдержанность мужчин – как знакомо все это было Шенги! Он сидел почти у двери, но скромное место для незнатного гостя стало центром внимания. Охотник привык к назойливым взглядам – это было частью его ремесла! – и даже находил в них удовольствие.