Зодчие
Шрифт:
С еще большим рвением наставники Музафара раздували в душе юноши вражду к гяурам - московитам.
Ежедневно и ежечасно внушалось будущему сеиду Казани, что Москва злейший противник всего магометанского мира, что ему, Музафару, предстоит почетная задача - вернуть то время, когда московские князья были покорными слугами татарских ханов. А в предвидении того времени, когда Музафар возглавит борьбу против Москвы, его обучали военному искусству.
На службе у султана были немецкие и французские инженеры - специалисты
По приказу султана, при обучении Музафара главное внимание обращалось на искусство защиты осажденной крепости: молодого татарина учили, как укреплять стены, как располагать на них орудия, как устраивать вылазки.
Музафар изучал историю Казанского ханства. Он узнал, что город Казань был основан в 1437 году изгнанным из Золотой Орды ханом Улу-Махметом и что уже к концу XV века Казань стала огромным городом, известным в отдаленнейших странах Европы и Азии.
Известно стало Музафару, что отношения между двумя соседними государствами - Москвой и Казанью - были запутаны и изменчивы.
Две партии боролись за власть в Казани в течение десятилетий. Одну возглавлял род Ахмата, последнего хана Золотой Орды. Во главе другой стояли приверженцы Гиреев, властителей Крыма. Между родом Ахматовым и родом Гиреевым шла жестокая наследственная вражда. Партия ахматовцев, ища союзника, стала за Русь и получила название московской, а гиреевцы при постоянной поддержке Турции и Крыма непримиримо враждовали с Москвой.
Стамбул воспитывал в будущем казанском сеиде ярого врага ахматовцев и Москвы.
Власть первосвященника над душами темных, фанатических мусульман огромна, и в лице Музафара турецкий султан рассчитывал приобрести надежного и умелого союзника в борьбе с Россией.
Когда воспитание Музафара было сочтено законченным, великий муфтий112 возвел его в звание муллы и выдал молодому татарину грамоту, где он именовался светилом мусульманской веры и чудом учености. Музафар получил приказ явиться перед отъездом к самому падишаху Солиману Великолепному113.
Музафара вечером провели в опочивальню Солимана через потайной ход; ни один человек не встретился ему на пути, и только великий муфтий, главный наставник Музафара, находился в комнате во время приема.
Юноша упал ниц и поцеловал расшитую туфлю падишаха, которую тот подвинул к его губам небрежным движением.
– Встань, сын мой!
– приказал Солиман, и на полном лице его появилась ласковая улыбка.
– О твоем усердии в делах веры мне доносили, и я тобой доволен. Но будешь ли ты так же рьяно бороться с врагами нашей святой веры, с проклятыми гяурами - московитами?
– Клянусь тебе, повелитель!
– пылко вскричал Музафар-мулла.
– Все свои силы отдам великому делу ниспровержения Москвы!
– Если сдержишь обещание, будешь у нас в почете, а после смерти займешь почетнейшее
Намек был слишком ясен, и Музафар его понял. Представилось ему ласковое лицо старика-отца, так любившего старшего сына, с такой грустью провожавшего его на чужбину... Но религиозный фанатизм быстро взял верх, и молодой мулла склонился перед султаном в смиренном поклоне:
– Как ты повелишь, милостивый падишах, так и будет!
Солиман повернулся к великому муфтию и коротко бросил:
– Вручи снадобье!
Муфтий протянул юноше флакон со светло-коричневой жидкостью:
– По три капли в день в кушанье или питье - и через неделю душа человека безболезненно отлетает в сады пророка...
Музафар-мулла взял яд дрожащей рукой.
– Но не торопись, сын мой!
– предостерегающе поднял пухлую белую руку султан.
– Кулшерифа любят в Казани, ему верит народ, и было бы опрометчиво лишить его возможности загладить вину передо мной, наместником пророка на земле и главой всех мусульман мира. Я посылаю с тобой к сеиду строгий указ и надеюсь, что не придется потерять слугу, который в прежнее время принес нам много пользы. Но если Кулшериф не одумается...
– Лицо султана сделалось свирепым, и он решительно махнул рукой сверху вниз.
Юноша снова упал к ногам султана. Тот протянул ему перстень, где на драгоценном камне было вырезано несколько букв:
– Вот знак моей милости. Этой печатью ты будешь запечатывать свои тайные послания ко мне... Я отправлю с тобой две сотни отборных янычар-телохранителей: это мой подарок возлюбленному хану Сафа-Гирею, да продлит аллах дни его жизни. Скажи хану, что мое благоволение и моя помощь всегда с ним...
Когда великий муфтий вел Музафара обратно, он, оглядевшись, наклонился к уху юноши и шепнул:
– За то, что я тебе собираюсь сказать, мне грозит лютая казнь, но ты мой любимый ученик...
– Я не выдам тебя, святой отец!
Старик зашептал еще тише:
– За тобой тоже будут следить невидимые глаза, и если ты окажешься чересчур мягок, такие же капли будут подмешаны в твою пищу.
Холодная дрожь пробежала по спине Музафара.
Два пути вели из Стамбула в Казань. Один, сухопутный, проходил по южному и восточному побережью Черного моря, далее степями Предкавказья до Астрахани и вверх по Волге. Другой, более короткий, пролегал через Черное море и владения крымского хана.