Зодчие
Шрифт:
С приходом Едигера к власти Музафар-мулла сильно возвысился. Новый хан предпочитал советоваться о делах не с Кулшерифом, сильно одряхлевшим за последний год и мало выступавшим перед народом, а с энергичным Музафаром, который, казалось, не знал усталости. Музафар-мулла то произносил горячие проповеди в мечети при большом скоплении слушателей и убеждал народ биться с русскими до последней капли крови, то отправлялся на стены и умело руководил строительными работами.
По городу пошли слухи (не без участия Джафара-мирзы и других клевретов Музафара), что Кулшериф-мулла скоро удалится на покой и первосвященнический престол займет его воинственный сын.
Не только в государственных
Кулшериф, одинокий, всеми забытый, сидел у себя в покоях, а все распоряжения по дому отдавал его старший сын.
Музафар-мулла сидел на шелковых подушках, поджав ноги. Перед ним стоял Булат в поношенном бешмете с медными пуговицами. Лицо старика было сумрачно.
Музафар говорил по-татарски, Булат – по-русски. Переводил Джафар-мирза.
– Так ты, урус, не хочешь помогать мне укреплять город? – спрашивал разгневанный Музафар.
– Передай своему господину, что вздумал он несбыточное. – Тихий голос старика был тверд.
– Мы тебя золотом осыплем, жен молодых дадим, дом хороший…
Никита усмехнулся:
– Мне на тот свет пора, а не женами прельщаться! Нам, русским людям, родина всех земных благ дороже…
– В подземную тюрьму! – закричал Музафар-мулла.
– Ваша власть! Лучше в тюрьме буду, чем изменю родной земле!
– У-у, крепок старик! – пробормотал горбун и сделал последнюю попытку: – Тебе и внучку Дуню покинуть не жаль?
– Жаль, а душа дороже! Ведите в зиндан, зачем слова тратить!
Музафар и управитель обменялись удивленными взглядами. В зиндан старика не отправили: надеялись все-таки уговорить его.
Глава III
Выступление в поход
В погожее июньское утро 1552 года выступала из Москвы русская рать в далекий и опасный поход на Казань.
Москвичи толпами стояли по сторонам коломенской дороги. Купцы в добротных шубах, подмосковные мужики в армяках, посадские люди, бабы в разноцветных сарафанах, в летниках и киках [140] – все пробирались к обочине дороги.
Слышались возгласы:
– Постойте, кормильцы, за землю русскую до смерти!
– Освободите бедных невольников!
– Царство небесное унаследуете!..
– А мы бы, дедушка, еще и по этому побродили! – ответил посадскому веселый детина в потертом кафтане, с кованой железной шапкой на голове. – Оно и тута… ежели… тоже не плохо! – Он подпрыгнул, ловко прищелкнул пальцами, заиграл плясовую и начал выделывать коленца.
140
Кика, кичка – женский головной убор.
Сосед по ряду, угрюмый, чугунно-черный мужик, сердито ткнул его кулаком:
– Брось!
– Ай, Демидушка, ай, родненький, какая тя муха укусила? – скривился бывший скоморох Нечай.
– Чать, на войну идешь али куда? – проворчал Жук.
Скоморохам удалось попасть в ополчение, и участие в московском мятеже было им прощено. Но не только из-за этого шли под Казань Нечай и Жук, как и тысячи их соратников. Народ понимал, что совершается великое дело укрепления Руси, и отдавался этому делу с радостью.
За пехотой шла конница на низкорослых некованых лошадках, привычных по суткам оставаться без корма; это был Ертоульный [141] полк Федора Троекурова, разведчики многочисленной рати.
Войско текло нескончаемым потоком. Среди несчетных рядов сермяжников [142]
Как во все века, Русь выслала на борьбу с опасным врагом лучших своих сынов, не полагаясь на армию наемников, жадных только на деньги.
141
Ертоульный – разведывательный.
142
Сермяга – верхняя крестьянская одежда из грубой ткани.
У многих ратников за лычки шапок были заткнуты деревянные ложки.
Толпа подшучивала:
– Эй, паря! Малу ложку ухватил, голодом насидишься!
– Ништо, управимся! – беззлобно отшучивались ратники. – Нам хошь какие котлы поставь – все вычерпаем!
Два боярина, окруженные челядью, внимательно рассматривали войско.
– А кто воеводы? – спросил один.
– Царский полк сам государь ведет, Сторожевой – воевода Серебряный, полк Правой Руки – князь Андрей Курбский со Щенятевым, полк Левой Руки – воевода Плещеев Митрий Иванович, над Запасным полком поставлен Ромодановской…
– И-их, сколько стратигов! [143] Много войска государь собрал!
– Много! Тысяч до сотни, а может, и больше наберется. Конечно, не все до Казани дойдут: надобно заставы от крымчаков поставить, по городам сторожи разместить… [144]
Мимо двигался пушечный наряд. Везли толстые тупоносые гауфницы, [145] и длинные змеи, [146] и фальконеты-сокольники, и легкие полевые пушки. Иностранцы уверяли, что ни одна армия не располагала таким множеством прекрасной артиллерии, как русская.
143
Стратиги (стратеги) – полководцы.
144
Историки различно оценивают силы русского войска, отправившегося в поход под Казань. Обычное представление, что под Казанью стояла 150-тысячная русская армия, очевидно, сильно преувеличено. Путешественники того времени исчисляли воинскую силу, вышедшую из Москвы, в 90 тысяч человек и полагали, что до Казани дошло не больше половины; остальные охраняли коммуникации. В Казани засело 30 тысяч отборного татарского войска. Можно с достоверностью предположить, что под стенами города стояла русская рать, превышавшая численность татарского войска не более чем вдвое. Но на стороне татар были десятки тысяч населения города, помогавшие защищать его, была 30-тысячная конница Япанчи, скрывавшаяся в лесах вне города, были сильнейшие укрепления и естественные препятствия. В свете этих данных ратный подвиг наших предков представляется изумительным; этими же данными объясняется сравнительная продолжительность осады.
145
Гауфницы – гаубицы.
146
3меи – вид длинноствольных пушек.
Осадным делам – пушкам – царь Иван всегда уделял особое внимание. Артиллерия составляла особый род войск, и царь заботился о подготовке искусных пушкарей. По зимам в присутствии Ивана Васильевича и ближних бояр устраивались опытные стрельбы, и наиболее отличившихся пушкарей царь награждал.
Русские пушкари первыми додумались ставить мелкие и средние пушки на колеса – лафеты. Это сделало московскую артиллерию наиболее подвижной, способной к быстрому перемещению с одной позиции на другую. Так полковые пушки появились впервые на Руси.