Зодчий

Мирсаидов Мирмухсин

— Как? Еще кого-то убили? — Зодчий задрожал всем телом и безумными глазами оглядел окружавших его. Он никого не узнавал. В комнате горели три свечи, но даже тени людей, падавшие на стены, пугали старика.

Зульфикар взглянул на Бадию и прикусил губу.

— Устад, — начал он спокойно, — мы просто прогнали его, этого злого духа. Прогнали, слышите?

— Прогоните! Прогоните его! — умолял зодчий.

— Да мы уже прогнали. Его больше нет, — проговорила Бадия и приложила руку ко лбу отца. У старика был сильный жар.

Пришлось остаться в караван-сарае Талимарджана, так как везти больного было бы опасно. Жар у зодчего не спадал, он бредил, его преследовали кошмары. Едва дождавшись утра, Гаввас Мухаммад бросился в город искать табиба. Расспрашивал встречных, долго искал дом табиба,

и, когда наконец нашел, оказалось, что табиб уехал в Кизкудук к чабанам. Этот единственный в городе табиб был знающим и мудрым и, как говорили, прекрасным лекарем. Застать его дома было почти невозможно, и поэтому Гаввас, предупредив друзей и взяв с собой мешочек с золотыми монетами, вскочил на коня и поскакал в степь к Кизкудуку, примерно за десять верст от караван-сарая. Быстрые и решительные действия Гавваса растрогали Бадию чуть ли не до слез. Теперь она ни за что бы не сказала о нем, что это трус или баловник. Еще там, в Халаче, когда Гаввас принес воду из реки, Бадия изменила свое мнение о нем и даже вспыхнула от стыда, вспомнив, как в пути грозила ему кинжалом и столкнула с арбы. И хотя именно ее поведение, ее строгость и угрозы до такой степени подействовали на Гавваса, что с ним произошла резкая перемена, Бадия этого не знала.

К вечеру Гаввас привез табиба. Табиб оказался весьма приятным человеком лет шестидесяти, внимательным и серьезным. Он еще в пути подробно расспросил Гавваса о всех признаках болезни. Два мешочка его переметной сумы были до отказа набиты лекарствами и травами. Но бескорыстием он, видимо, не отличался. Отказаться от намеченной поездки его заставили золотые монеты все того же Гавваса. А кроме того, табибу было известно имя зодчего Бухари как друга мавляны Лутфи, устада Андугани и Мешхеди. Ему не терпелось, увидеть самого зодчего, знаменитого Наджмеддина Бухари. Гаввас Мухаммад в общих словах рассказал о бедах, обрушившихся на зодчего.

Табиб явился как раз в ту минуту, когда зодчий просил прогнать злого духа, и лишь только табиб вошел в комнату, как Масума-бека, Бадия, Зульфикар и Заврак кинулись к нему, умоляя помочь. Они ждали табиба весь этот долгий и мучительный день. Выслав женщин из комнаты, Знаменитый лекарь опустился на колени у ложа больного и проверил его пульс. Тщательно осмотрел глаза, веки, язык. Очевидно, зодчий понял из разговоров, что явился табиб, и открыл глаза. Зульфикар подумал было, что он, увидев постороннего, снова начнет молить, чтобы прогнали злого духа. Но этого не произошло. Старик молчал.

— Господин зодчий подвергся недугу, который в здешних местах называется «кабус», — объявил некарь. — Хорошо, что вы так быстро отыскали меня. Время еще не упущено. Я уже не раз лечил ее, эту болезнь. Мы дадим господину зодчему рвотное из зернышек ореха, а затем напоим его кислым молоком. А после он примет снотворное, пусть спокойно поспит. Если аллах будет милостив, господин зодчий выздоровеет. О рвотном «джавза кай», которое я приготовлю, написано в «Каноне медицинской науки», а знаменитый ученый Лук-мани-Хаким говорил, что лучшее средство от болезни «кабус» — это «джавза кай».

Ученики, столпившись вокруг табиба, внимали каждому его слову. Табиб велел согреть воду и принялся готовить лекарство, затем попросил заквасить свежую простоквашу. Ученики со всех ног кинулись выполнять его распоряжения. У постели зодчего остались Зульфикар и Харунбек. Через несколько минут вошла Бадия, снова одетая мальчиком, и стала в сторонке. Табиб не обратил на нее внимания.

— Болезнь эта вызвана пережитым горем и страхом, — продолжал табиб, — а путешествие по пескам лишь усугубило ее. Если мы собьем жар, то господину зодчему сразу станет легче. Пройдет и бред. С больным нужно говорить лишь о тех, кого он любит, лишь о вещах, приятных ему. И особенно избегайте разговоров о событиях и людях, которые ему не милы. Да и вообще старайтесь не напоминать о прошлом.

— Мы сделаем все, как велели, — заверил Зульфикар.

Заврак принес теплой воды, и табиб дал больному лекарство, затем вымыл ему лицо и руки. А после пиалы теплого чая напоил его снотворным. Пообещав заглянуть утром и велев после кислого молока дать еще лекарства, лекарь удалился. До самого утра зодчий проспал

спокойно. Ученики всю ночь провели у его постели. Бадия тоже не сомкнула глаз, она то выходила во двор караван-сарая, то возвращалась в комнату отца, и на сердце у нее было неспокойно.

Утром явился табиб. Поздоровавшись с зодчим, рас спросив его о самочувствии, он прочитал ему стихотвор ное описание болезни «кабус» и книги Шихабиддина Хакима:

Слушай, признаки кабуса излагаю я тебе, «Тахора» зовут индусы эту страшную болезнь, От нее язык немеет, прерывается дыханье, И страдает нестерпимо от кабуса человек. Кто испытывал, тот знает, как неведомая тяжесть Среди сна на человека опускается из ночи. И такое ощущенье, будто смерть уже настала. Но внезапно вновь дыханье возвращается. Иные Эту тяжесть ниоткуда называют слепо дивом. Кто не знает, тот, конечно, верит в дива, ошибаясь. Лучше, человек, послушай, как лечиться от кабуса: Не страшась, из главной вены удали избыток крови, После смеси из ореха ты прими одну щепотку, И тогда в груди почуешь небольшое облегченье. Ежедневно раз по десять принимай щепоть мустака. Если две недели ровно будешь следовать совету, То болезнь твоя исчезнет и о ней ты позабудешь. Ну а если очень часто ты страдаешь от кабуса, Исключи тогда из пищи маш и масло из кунжута, Чеснока не ешь, гороха и фасоли избегай. [35]

35

Перевод Александра Файнберга.

Зодчий с интересом выслушал эти стихи.

Как оказалось, Ходжа-табиб был родом из местности Байсун, из племени кунгират, но судьба забросила его в Талимарджан. Он сообщил, что переломы рук и ног он лечит мумиё, раны и нагноения — бальзамами, занимается также и хирургией. Он завоевал симпатию зодчего еще и тем, что рассказал о своем учителе, гератском лекаре Абулкасыме Иштихани, весьма достойном человеке. Оказывается, зодчий был с ним знаком и очень его уважал. Сам Абулкасым Иштихани учился в Самарканде, родом же он из Мавераннахра. Лекарь снова многократно проверял пульс зодчего, давал ему лекарства, заставил выпить молоко. А сам в это время рассказывал забавные истории, стараясь отвлечь больного от грустных мыслей. Табиб очень понравился зодчему не только веселым своим нравом, он знал много поучительных и интересных историй и мастерски рассказывал их. Так, он рассказал о своей молодости, о том, что жил в Байсуне и Камкургане в то время, когда племена тугиз, карабуин, ур пребывали в постоянной вражде со своими хорасанскими сородичами — племенами иткути, марка, карапчи, особенно же не ладили между собой племена курлук и катаган. Не женили своих юношей на девушках враждующих племен и уж конечно не выдавали девушек за юношей этих племен. Бадие и ученикам лекарь велел заниматься своими делами, ибо смотреть на больного — значит ослаблять действие лекарств и слов. Еще Авиценна сказал, что вредно пребывать у ложа больного с печальным лицом.

— Господин зодчий с недельку побудет в Талимар-джане, — сказал он, — А затем, если богу будет угодно, я сам провожу его до Бешкента и позабочусь о том, чтобы все сошло благополучно.

Он сообщил также, что в Касане и Ходже Мубораке у него есть близкие и доверенные люди, что он в прекрасных отношениях с тамошними беками и тысяцкими и поможет зодчему без всяких трудностей добраться до благословенной Бухары. Этот ласковый в обращении и приветливый человек имел свои убеждения: считал, что кроме лекарств на больного целительное действие оказывают добрые слова и интересные рассказы.