Зодчий
Шрифт:
Зодчий бросил взгляд на Масуму-бека, сидевшую на песке:
— А мешочек с деньгами остался?
— Остался, — ответила жена, — вот один у меня.
— И у меня тоже есть, — поспешила успокоить отца Бадия.
— Ну и слава богу, — вздохнул с облегчением зодчий. — Как говорится, огонь взял свое, вода — свое, остались денежки, вырученные от молока… И это, благодарение господу, тоже удача.
Зульфикар Шаши и Заврак Нишапури побежали к полуопрокинутой арбе выручать лошадь. Гаввас с лопатой в руке побежал вслед за ними. Харунбек быстро взобрался на холм. Он искал пропавших иноходцев. Нигде ни признака живой жизни. Счастье,
— Господь сохранил нам жизнь, — промолвил зодчий, — ведь с бураном шутки плохи. Он похуже бандитов и разбойников. Возблагодарим же судьбу, что мы остались живы!
— Мне приходилось видеть бураны… — сказал Харунбек, подходя к зодчему. — Но этот разорил нас и раздел до нитки. Если мы не доберемся до Халача, животные погибнут без корма и воды.
— Так давайте же собираться скорее, — подхватил зодчий. — Значит, суждено было и эту беду испытать. Но у нас есть деньги, и мы, конечно, возместим нанесенный вам ущерб.
— Это все от бога, устад! За вред, нанесенный такой напастью, я с вас денег не возьму.
— Сейчас и деньги, и все у нас общее, доберемся до Бухары, а там будет видно, — сказал зодчий.
Трое юношей привели вызволенного из песчаного плена буланого.
Затем, надеясь найти хоть что-то из унесенного вихрем, они разбрелись по барханам и низинам, но ничего не нашли. Смерч, взяв свое, умчался дальше, в пустыню.
— Посмотрите получше, — крикнул Харунбек, — не видно ли где коней. Куда они могли деться, бедняги? Хоть их хозяин и был дурным человеком, да жаль скотину, она-то ни в чем не повинна.
— Ничего не видно, — сказал Заврак.
— Скажите господину Шаши, пусть он тоже поищет, хорошенько посмотрит, — посоветовала Бадия. А вы, господин Нишапури, ну что вы можете увидеть одним глазом?
— Господи, нашла тоже время шутить, — разозлился Заврак. И, отвернувшись, шепнул Зульфикару — Тут такое творится, а она о глазах говорит.
В ответ Зульфикар только улыбнулся.
— Слышу, слышу, что вы там шепчете, господин Нишапури! Небось поругиваете меня, — откликнулась Бадия. Желая хоть немного приободрить своих спутников, она улыбнулась им, словно прося прощения, что так неудачно пошутила с Завраком, — Если метать пращу не умеючи, она может ударить и по голове и по ногам!..
— Нет, госпожа, вовсе я не ругаю вас, а говорю, что мы ищем тремя глазами и все равно ничего не находим. — Заврак оглянулся на Зульфикара. — Два глаза Зульфикара да один мой. А тремя глазами можно и иголку на песке разглядеть.
— Что сделано, того не исправишь, и горевать тут нечего, — заметила Бадия. — Поэтому-то я и думаю, что нет сейчас ничего полезнее шутки. Разве не так?
— Совершенно верно, госпожа, — отозвался Заврак.
Маленький караван, точно разграбленный разбойниками, собрав жалкие остатки скарба, стал готовиться к отъезду. Бадия, у которой пересохло в горле, тщетно искала бурдюк, видимо, тоже погребленный в песках. Кони истомились от жажды. У зодчего слиплись губы, и он, скрывая томившую его жажду, глотал слюну. Жажда куда мучительнее, нежели голод, думал он. Вдруг Гаввас схватил бочонок, привязанный к оглоблям, взял кувшин для масла и решительно направился по дороге в сторону восхода солнца.
— Река тут где-то рядом, но сможет ли он ее найти? — проговорил Харунбек.
— Посмотрите на компас, в верном ли направлении я иду?
— В верном, — Харунбек взглянул на свой компас.
— А раз так,
— Только не мешкайте, сынок, мы не можем оставаться до бесконечности здесь, — сказал зодчий.
— Ничего, я мигом.
Гаввас Мухаммад, таща бочонок и кувшин, спустился по склону бархана. Боясь упустить драгоценное время, он бросился бежать изо всех сил. Ведь он знал, что уже с водой не очень-то разбегаешься.
— Что ни говори, а настоящий „гаввас“! [30] —усмехнулся Заврак. — Не знаю почему, но я верю, что он непременно отыщет воду. Но если этот барчук, не дай бог, наткнется на змею, то он бросит и бочонок и кувшин и примчится назад как оглашенный.
Бадия едва заметно улыбнулась:
— Значит, тогда придет ваш черед!
— Да я бы и сейчас пустился бежать. Только вот посуды нету.
— Не говорите таких слов, не обижайте Гавваса Мухаммада, — сказала Масума-бека. — Ведь и он тоже свет чьих-то очей. Нет человека без изъяна! Ну и что из того, если он немножко пуглив. Вот и устад наш боится лягушек.
30
Гаввас — водолаз, искатель жемчуга.
Лошади были уже запряжены, все взобрались на пустые арбы и стали ждать Гавваса.
А его все не было. Зодчий начал уже терять терпение.
— Потерпите, устад.
— С тех пор как мы вышли в путь, он то стонал, то охал, а теперь еще заставляет себя ждать. Видно, не испытал в жизни трудностей этот человек.
— Потерпите, — снова проговорила Масума-бека.
Вдруг вдали появились черная точка. Заврак, сидевший на арбе, поднялся во весь рост и объявил, что идет Гаввас.
— Да так ли уж это? — спросила Бадия с первой арбы. — Хотя вам верить можно, вы ведь точно в подзорную трубу смотрите.
— Нет, вы только поглядите, и жажда ее мучит, и совсем без сил, а все-таки смеется надо мной! Вы послушайте, матушка!
— Ничего, ничего, брат и сестра не должны обижаться друг на друга, — примирительно сказала Масума-бека. — А ты, Бадия, дочь моя, оставь свои неуместные шуточки. Заврак одним глазом видит лучше, чем иные двумя.
Бадия улыбнулась и незаметно подмигнула Зульфикару.
Печальные и унылые зодчий и Харунбек, совсем как воины поверженные и побежденные, со сломанными саблями и продырявленными щитами, при этих словах слегка оживились. Они не отрывали взгляда от приближавшегося к ним Гавваса, который, запыхавшись и обливаясь потом, тащил воду. Даже лошади, запряженные в арбу, косились в его сторону. Харунбек живо спрыгнул на землю, чтобы помочь Гаввасу. Усталый, измученный Гаввас подошел к арбе и протянул бочонок с водой Харунбеку. Он до того устал, что едва шевелил языком.
— Только вот вода мутновата.
— Э, братец, хоть и мутновата, а все-таки вода! Дай тебе бог здоровья.
— Да ниспошлет вам господь счастье, — проговорила Масума-бека.
— Ну что вы скажете? — Харунбек взглянул на зодчего.
— Давайте попьем из кувшина. А из бочонка понемножку попоим лошадей, — решил зодчий.
— Устад, я могу сбегать еще раз! Река не так уж далеко, только идти очень трудно. И вода в реке почему-то мутная…
— Джайхун всегда мутный, — сказал зодчий, — но благодаря вам и принесенной вами воде мы, сынок, доберемся до Халача. Доброе вы сделали дело…