Золотая дева
Шрифт:
– У вас остались координаты ее предыдущих работодателей? – перебил оперативник.
– Да, наверно, – кивнула Позднякова. – Ксерокопия рекомендации в архиве есть точно, а телефон – наверно, даже в записной книжке. Я ведь сама им звонила, расспрашивала про Настю. Поискать номер?
– Успеется, – вновь отмахнулся следователь. И продолжил допрос: – И вы что, только на основании этих рекомендаций предложили Анастасию Кривцовым?..
Прозвучал вопрос резко, однако Елену Юрьевну отнюдь не смутил. Ей за свою работу стыдиться нечего. Еще ни одного заказчика не подвела –
– Конечно же, нет, – улыбнулась она. – Я допускаю соискателей к собеседованиям лишь после тщательной проверки. Давно отработанная схема: запрос в милицию – подлинный ли паспорт? Запрос в учебное заведение. По ЦАБу, естественно, пробиваем.
– Серьезные у вас связи, – прищурился собеседник. – Павлючкова ведь гражданкой Украины была. И прописана на хуторке под Конотопом. Подобные проверки стоят недешево.
– А что делать? Няни же – они почти все с Украины, – парировала Евгения Юрьевна. – Приходится идти на дополнительные расходы. Безопасность важнее. У нас, кстати, все официально. С детективным агентством договор.
– Я понял, – вздохнул следователь. – Значит, Павлючкова вас устроила по всем статьям. И что было потом?
– Да опять все как обычно, – усмехнулась Евгения Юрьевна. – Разместила ее анкету на сайте. И, параллельно, сама ее предлагала тем, кто искал няню обязательно с высшим образованием, проживанием и на полную занятость. Отправляла на пробные дни. Первые заказчики ее не взяли. Формулировка, кажется, такая была: слишком заполошная. Хотя мне Настя совсем такой не показалась… Во вторую семью Настя сама не пошла, и я ее поняла: там мамаша – совсем невменяемая. Ну а третьими стали Кривцовы. Их Павлючкова устроила. И они ей понравились. Так и работала у них, четыре с половиной года. Собственно, это все.
– Выходные дни у нее были? Отпуска?.. – продолжал докапываться следователь.
– Она «по вахте» работала. Три месяца у Кривцовых – неделя отпуска. Сразу, конечно, домой мчалась, в свой Конотоп. У нее там дочка. Ну, и летом ее на месяц отпускали.
…Пока что ни один из вопросов следователя Евгению Юрьевну не смутил, она расслабилась и даже начала подумывать, не угостить ли неугомонного, но очень даже симпатичного милиционера чашечкой кофе.
И вдруг, громом среди ясного неба, прозвучало:
– А теперь послушайте меня, Евгения Юрьевна. Анастасия Павлючкова действительно проживает на Украине, под Конотопом. Растит дочь. Десять лет назад приехала в Москву. Устроилась няней. И работала без нареканий в нескольких семьях… Но только когда ушла из последней, она не стала искать себе никакой новой работы. Собрала чемодан и отправилась домой, на свой хутор. И благополучно проживает там и поныне. А по ее документам – столь вами якобы тщательно проверенным – в семье Кривцовых работал совсем другой человек.
…И у Евгении Юрьевны внутри все оборвалось.
Нынешним утром Макар Миронович приветствовал его широкой улыбкой, и Володин сразу напрягся. Прекрасно уже изучил хозяина и знал, что тот редко растрачивает блеск своих прекрасно сделанных зубов попусту. Сам
А если уж его, начальника охраны, одарил теплым взглядом, потрепал по плечу, да еще и поинтересовался: «Как жизнь молодая?» – значит, жди не обязательно грозы, но не самых приятных вопросов уж точно.
И, разумеется, они последовали.
Едва погрузились в машину (за рулем шофер, Володин, рядом, а Кривцов, естественно, сзади), как хозяин небрежно спросил:
– Ну, что там по нашему убийству слышно?..
И начальник охраны едва не хмыкнул. Как у шефа только получается? Вроде бы сколько времени прошло со дня смерти Павлючковой, и ни разу Макар Миронович расследованием не поинтересовался. Едва тело увезли, велел Володину, чтоб про эту няню, так некстати погибшую, ему даже не напоминали. «Показания милиции я дал, добавить мне нечего, потому будь добр, проследи, чтоб все дальнейшие следственные действия проводились без меня. Ментов не зли, содействие им оказывай – но мне голову не забивай. И без того хлопот хватает».
– Да я-то все силы приложу, – заверил начальник охраны. – А что делать, если сыщики захотят именно с вами общаться? Вы ж все-таки здесь хозяин и главный.
– Не захотят, – усмехнулся тогда шеф. И добавил: – Я их попросил. Весьма убедительно.
Ну, в таком случае все ясно. Денег дал и велел по всем вопросам общаться с его представителем. То есть с ним, Володиным.
Начальник охраны до поры справлялся прекрасно. И со следователем сам беседовал, и девчонок, горничных с поварихой, в милицию на допрос возил. И разрешил пинкертонам еще раз весь дом обшарить, сад чуть ли не перекопать. Целый день возились, шарили везде – а шеф ничего не заметил даже, Каська с садовником потом постарались, замели следы пребывания посторонних.
Достойных версий, чувствовал Володин, у милицейских не было. Единственное, что нарыли, – брешь в защите кривцовского особняка, на первый взгляд идеальной.
Точно на границе с соседним участком, в западном, самом дальнем от дома, уголке сада возвышалась вековая сосна. Чтобы полностью соблюсти кадастровый план, дерево пришлось бы спилить. Кривцов с соседом пожалели. Решили монетку кинуть: кому сосна достанется? Удача улыбнулась Кривцову – тот вообще везучий, – и хозяин заполучил не только дерево, но еще и малую толику чужого участка.
Поэтому две секции забора шли не прямо, а обходили сосну и стояли как бы небольшим треугольником. Вот это местечко, примерно метр на метр, камерами, оказалось, не просматривается. Установщики прошляпили. И они с Костиком, когда принимали-тестировали систему, тоже не заметили. Так что теоретически возможно, конечно, перемахнуть через трехметровый забор… прокрасться по участку… и даже незамеченным войти в дом. Но только кому это надо? Тем более не для того, чтоб на имущество Кривцовых покуситься или, не дай бог, на их жизнь-здоровье. А всего лишь чтоб какую-то няню прикончить.