Золото дураков
Шрифт:
Батраки переглянулись. Наконец Дунстан пожал плечами и печально улыбнулся.
– Мне эта гребаная свинья никогда не нравилась!
Улыбка Албора была копией Дунстановой.
– Другое дело, – заметил Билл. – А теперь посмотрим, смогут ли три взрослых мужика перемудрить одно дряхлое животное.
Билл, Албор и Дунстан медленно, болезненно ковыляли к дому. Албор потирал тяжко ушибленное бедро. Дунстан выжимал грязь из промокшей, спутавшейся бороды.
– Все нормально, – утешил их Билл. –
Потом он раскладывал свежее сено по кормушкам, загонял скотину в хлев. А после того наконец пришел к очагу, где грелся тяжелый железный котел с супом. Среди овощного крошева бултыхались жалкие куски курятины.
Билл никогда не давал цыплятам имен. Безымянных есть проще.
Он вздохнул, глядя на тихо побулькивающее варево. Следовало проверить жом для сыра, вынуть оставленное в маслобойке масло и разложить по горшкам и даже, наверное, проверить гроссбух, чтобы выяснить, сколько же и кому он должен. А вместо того Билл стоял у очага и глядел на суп.
Ночи на ферме тянулись долго. До деревни – пять миль полей и лесов. В детстве казалось – рукой подать. Но тогда были живы папа с мамой. Тогда Дунстан с Албором, а иногда и Фиркин, оставались на ужин, дом полнился смехом и шутками, скрипка пиликала до поздней ночи. Тогда хлопоты по хозяйству не казались серьезной работой, а куча дров в очаге, греющем весь дом, не считалась расточительством.
Дрожащий свет ложился на тяжелые шкафы, толстый дубовый стол, стулья. Билл изо всех сил цеплялся за воспоминания, не желая думать о сегодняшнем дне. А может, Бесси опоросится еще раз? Может, дать ей еще год? Хороший выводок принесет немало денег. Их почти хватит, чтобы свести концы с концами – конечно, если налоги снова не пойдут в гору. Плюс к тому – затянуть потуже пояс, поскрести по сусекам… а может, и продать пару стульев. Все равно нужен только один.
Надо верить: все получится, сбудется и станет хорошо. Хотя скорее Лол или кто-нибудь другой из пантеона вдруг объявится в обветшалом деревенском храме и осыплет всех золотом.
Медленное варево мыслей Билла прервал резкий стук в дверь. Парень глянул на толстую дубовую решетку, защищавшую окна. Дождь выстукивал сложный волнообразный ритм по соломенной крыше. Отсюда до деревни – больше часа ходьбы. И кому понадобилось тащиться в глухомань в такую пору?
Может, ветер обломал ветку и ударил ею в дверь?
Но постучали снова. Если это ветка, то уж очень настойчивая. Мощная, резкая – аж затрясся засов.
Билл снял котел с огня, затем быстро пересек комнату, отодвинул засов, открыл дверь и уставился в холодную ветреную ночь.
На пороге стояли четверо солдат и тяжело глядели из-под шлемов, с которых текла вода на большие солдатские носы. Большие солдатские пояса оттягивали большие мечи с рукоятками, украшенными рисунком пары нетопырьих крыльев. Эмблема Консорциума драконов. На тяжелых кольчугах висели мокрые кожаные плащи с такой же эмблемой.
Большие люди с недобрыми
– Чем могу помочь? – осведомился Билл со всей возможной любезностью.
Хотя он гораздо охотнее узнал бы, чем им можно напакостить.
– Проход освободи! – рявкнул первый. – Клятый ливень нас уже достал.
Он был выше остальных и отличался удивительно приплюснутым носом. Похоже, все детство первого прошло в попытках остановить лицом летящую сковороду. При разговоре в его носу со свистом циркулировал воздух.
– Конечно, – согласился Билл, отходя в сторону.
Билл не очень хотел видеть стражников Консорциума драконов под своей крышей. Но получить взбучку от них он хотел еще меньше.
Четверка, тяжко топая и сгибаясь под тяжестью мокрых доспехов, ввалилась внутрь.
– Благодарствую, – выговорил последний, чье лицо было чуть добрее, чем у остальных.
Первый закатил в отчаянии глаза.
Непрошеные гости обступили догорающий очаг и с нескрываемым презрением принялись рассматривать дом. От двери к очагу протянулись здоровенные грязные отпечатки подошв. Четвертый глянул на них и виновато пожал плечами.
На мгновение все застыли: солдаты – у огня, Билл – уцепившись за дверь, такую твердую, тяжелую, надежную. Он словно черпал силы из дерева, срезанного и обтесанного отцом еще до рождения Билла. Иначе трудно было бы глядеть на солдат у огня. В горле – один сплошной колючий ком, в голове – безумная каша.
Наконец Билл подошел к солдатам, очагу и своему супу. И принялся наливать варево в большую, скверно сделанную миску. Есть уже не хотелось, но хоть чем-то надо было занять себя. Солдаты свое дело все равно сделают, хочет того хозяин или нет.
Пока суп перекочевывал в миску, первый солдат копался в кожаном кошеле у пояса.
– Приятный дом, – заметил четвертый, которого молчание тяготило более остальных.
– Спасибо, – выговорил Билл, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал спокойно. – Его построили мои родители.
– А я все своей благоверной говорю, мол, не худо бы себе такой заиметь, – продолжил четвертый, – но ей не нравится, как оно на ферме жить. Любит моя… ну… в самом центре событий. А на самом-то деле ей бы к алхимику поближе. Много у него берет всякого. Очень о здоровье заботится. Всегда мне что-нибудь в питание добавляет.
Он похлопал себя по животу, лязгая перчаткой о кольчугу, и его глаза затуманились.
– Но вот проку мне совсем никакого. Мой-то брат говорит, что эта подсевшая на наркотики гарпия наставляет мне рога, но брат всегда видит в жизни одни гадости.
Четвертый наконец заметил, что все уставились на него.
– Ох, пардон. Само собой, ничего из сказанного не имеет отношения к нашей, гм, официальной цели. Я просто хотел, ну, знаете…
Он умолк, придавленный начальственным взглядом.