Золото севера

Запевалов Юрий А.

На прииске этим летом случилось недоброе. Прииск – государственное предприятие, оно работает на государственных запасах, утвержденных специальными геологическими инстанциями. Но не всегда прииск может выработать золотые запасы полностью, остаются участки, которые или экономически нецелесообразно отрабатывать, если содержание там падает, или еще проще – для полной, без потерь, отработки остающегося участка нужно выполнить большой объем подготовительных работ, а техники не хватает. Остаются недоработанными эти участки и их отдают старательским артелям – небольшим, способным вот на таких участках зарабатывать себе на жизнь. Была такая артель и на Эльгинском прииске.

В ее составе была группа поисковиков, которая подчинялась напрямую главному геологу. Эта группа определенными методами и выработанными за долгую практику навыками искала по таежным ручьям золотые россыпи. Небольшие – сразу передавались в отработку старательской артели, если находили что-то существенное – по объемам и содержанию – такие запасы ставились на баланс и консервировались для будущих государственных разработок.

В этой группе работал талантливый поисковик. Звали его все – Вася «Китаец». О его способностях ходили легенды. Говорили, что Вася определял золото ладонями. Не прутьями всякими, не лозой – своими ладонями. Идет, скажем, группа по ручью. Вдруг Вася замирает, – тихо! – встанет на колени, что-то слушает, гальку перебирает, ладонями «слушает». Встанет, взмахнет руками, шапкой о землю – копай здесь!

Не было случая в практике этой поисковой группы, чтобы Вася ошибся. Как правило, найдя золото, группа имела право добыть столько, сколько они смогут намыть и унести. Сколько сумеют принести на прииск – все сдают в кассу и получают по старательским расценкам полный денежный расчет. Иногда это были очень немалые, по тем временам, деньги. После этого они обязаны сделать заявку и передать геологам свою находку – для дальнейшей «доразведки» и подтверждения запасов. Золото намытое принималось золотокассой по установленным на прииске расценкам, а за открытые запасы полагалась премия и диплом «первооткрывателя». За солидные «запасы» и премии выдавались приличные. До ста тысяч рублей начислялись иногда такие премии! Это – советскими-то деньгами!

Не было года, чтобы Вася возвращался из тайги пустым.

Как только они получали деньги, Вася устраивал общеприисковый «кураж». Он скупал несколько бочек чистого спирта в «Золотопродснабе», выставлял их на самом оживленном перекрестке поселка, на бочки ставились солидные ковши – и начинался «загул». Происходило все это после промывочного сезона, приисковые отдыхали, отгуливая летнюю переработку на промывке, начальство, освободившись от постоянных рапортов о выполнении плана, посмеивалось и не замечало Васиных проказ. А иногда приходили самые высокие приисковые начальники и сами прикладывались к волшебному ковшику.

Рассказывали, что Вася, за тридцать лет работы в тайге, только однажды смог поехать в отпуск на материк. При этом, «отоварившись» в магазине – лучшие сапоги, модный костюм, лихой полушубок, бархатные портянки и шапка из соболя – он нанял автомашину аж до Магадана. Но не далее. Далее проехать не смог, не сумел, не вытерпел, не устоял. Вернулся на прииск через пару месяцев в поношенной телогрейке, стоптанных валенках и в истертом «треухе». И снова в тайгу, снова в работу.

Этим летом Вася с компанией снова вышли на хорошее золото, пробили несколько шурфов и убедились, что золото солидное. Решили, чтобы наверняка, пробить еще два-три шурфа и податься на прииск, показать геологам место по теплу – пусть засекут основательно, чуяли мужики, что находка не рядовая.

Каждый старатель в одиночку проходил шурф до трех с половиной метров, глубже – объединялись, глубже одному не выкинуть породу, работали парами. Вася прошел свой шурф, оставалась последняя «отпалка».

Взорвать, а уж выдавать породу будут вдвоем. Зарядил «шпуры», поджог шнур – по правилам положено поджигать, когда ты уже наверху, но это – время, перерасход шнура – поджигали еще в забое. Сколоченная лестница прислонилась к стенке шурфа. Вася быстро пошел в подъем, а тут лесенка и сломалась. Вася упал в забой. Крикнул было, да кто услышит, все заняты своим, дело привычное, всё это не впервой, каждый верил своим партнерам.

Он и на ноги не успел подняться – взрыв. Васю засыпало. Подбежали друзья – взрыв был, а где же Вася? Спустились, раскопали – от Васи одно «месиво».

Долго сидели друзья у шурфа-могилы. Решили – Васю схоронить здесь же, в шурфе. Закопать как есть, пусть покоится в своем золоте, и место это никому не открывать. Сколько потом ни бились с ними районные следователи – человек же пропал – сколько ни пытали старателей геологи, место это «поисковики» так и не открыли.

И лежит Вася Китаец до сих пор в своем золоте…

Лето для Георгия выдалось хлопотным. Не только горными делами занимался «горняк». Как только узнал профсоюз, что Георгий – мастер спорта, враз навалил на него всю спортивную работу на прииске. И получилось неплохо – весной стал Оймяконский район вторым в республике по лыжным гонкам, чего никогда не бывало (да-да весной, ибо в Якутии раньше апреля лыжные гонки провести невозможно – мороз), потом «Эльга» стала вдруг второй командой в футбольном турнире Оймяконья, а уж когда и в настольном теннисе команда прииска оказалась в призерах – вот тогда о Георгии заговорили, как о спортивной находке для района. Ему тут же предложили пост председателя спорткомитета района. Он вежливо отказался.

– Я студент, учусь заочно, мне горная практика нужна.

– Ничего, – сказал Лямцев, председатель объединенного профсоюза района, – поможем, тебе еще и легче «защищаться» будет.

– Нет, я не уверен, что долго задержусь здесь.

– Как так.

– Лучше честно признаться, чем притворятся, – не нравится мне здесь. Да и родители у меня старенькие, хочу к ним поближе.

– Ясно. Нужно тебе девку подыскать, чтобы удержала.

– Да была уже у меня одна попытка. Девки-то у вас здесь тоже ненадежные. Видать – по климату.

– Ну-ка, ну-ка?

– Да не умею я про девок рассказывать. Не по-мужски вроде.

– Ладно, Георгий, работай, не торопись с решениями, знай, я всегда на месте, я всегда готов тебя принять, выслушать, и чем смогу – помочь. Место в Райспорте пока придержим, ты подумай, но сам понимаешь, свято место не может быть долго пустым. Договорились?

– Договорились. Но сразу Вам говорю, не приду я сюда, не мое это место.

– Ничего, ничего, подумай, время пока терпит.

В сентябре прииск завершил годовой план добычи золота. По этому поводу, по традиции, профсоюз организовал торжество, концерт местной и приглашенной самодеятельности. Георгий сам предложил оргкомитету – «я хотел бы спеть на концерте».

– Ты что, еще и поешь?

– Да нет, я в основном пою, а все остальное – это хобби.

– И работа?

– Работа – необходимость, чтобы чем-то, а главное на что-то, жить.

Вечером в клубе устроили генеральную репетицию. Прослушивали всех участников концерта. Георгий не ожидал такого наплыва самодеятельных артистов, кроме того, в клубе были еще и их друзья, родственники. Практически полный зрительный зал вполне приличного приискового клуба, где-то почти на четыреста мест.

– Что это они, разве завтра не смогут послушать? – спросил Георгий у Якова, главного распорядителя и режиссера концерта.