Золото севера
Шрифт:
В общем, вживайся не спеша, да смотри поступи, не стушуйся! Георгий уехал учиться…
Иркутск встретил теплом, ласковым солнышком, зеленью. На Индигирке, когда уезжал, еще скрипели морозы, а тут – живут же люди! – тепло, солнечно, люди раздетыми ходят по улицам, даже не вериться, что совсем рядом, в двух часах лета на самолете – зима. Полюс холода!
В институте сказали, что прием документов начнется только через два месяца и Георгий, не долго думая, улетел домой, к родителям, на Урал.
Отец был откровенно плох, болел, но обрадовался приезду сына, распрямился, как-то даже помолодел, откровенно радовался, что решил сын вернуться в институт, мать захлопотала на кухне, долго они просидели за столом, никак не могли наговориться.
Георгий навестил друзей и знакомых в Уфалее, побывал в редакции.
– Молодец, Георгий, закончишь институт,
– Нет, Константин Константинович, закончу, уйду на производство. Теперь я знаю работу инженера, особенно на золотых приисках – грязно, хлопотно, ни выходных, ни праздников – но это живая работа, а главное никто там не прикажет мне – не делай так, вот так делай. Там сделать можно только так, как правильно для техники, для добычи. И все там сам должен придумать и организовать – что надо делать, чтобы вреда не было. Я для себя все это уже решил, а раз решил – значит решил. Ухожу, Константин Константинович, в производство. В горное производство. Золото, теперь, добывать буду!
– Не надо, не торопись, жизнь покажет. Но знай твердо – газета тебя ждет, ты журналист от Бога, нельзя идти против природы. Ну, а если меня здесь не будет, ничего, коллеги остаются, они тебя примут. Уверяю тебя. А захочешь, можем дать «вызов». Пошлем запрос на директора института. Причина есть – твои старики. Они-то здесь, в Уфалее!
– Спасибо, Константин Константинович, и прощайте. Удачи Вам.
– Ну что ж, и тебе, парень, успехов.
Время на отдыхе пролетает быстро. Георгий даже съездил с Борисом и его оркестром в небольшую гастрольную поездку по окрестным деревенским да заводским клубам, спел там несколько народных песен и старинных романсов, получил свою порцию аплодисментов и восхищение местных красавиц, но весь он был уже в Иркутске, в институте, на учебе. На этот раз он решил заняться учебой серьезно, не для диплома, для знаний, для умения, готовился тщательно.
Зачислен был комиссией на третий курс.
– Все же пять лет разрыва, молодой человек, понимаю, сидеть еще раз на пройденном курсе не легко, но порядок есть порядок, можем зачислить только с повторным прохождением третьего курса. – Директор института Игошин был категоричен и тверд.
Да бог с ним, с этим третьим курсом. Георгий рад был зачислению, а что там повторять, когда все давно забыто, спасибо, хоть на третий зачислили, не с первого заставили все повторять заново. Учиться, учиться теперь надо, Георгий, хватит валять дурака. Спасибо, Альберт Васильевич, надоумил, спасибо, что помог …
Три года пролетели, как одно мгновение.
Сначала жил Георгий в общежитии, но вскоре переехал жить в Военный городок, в небольшой частный домик. Здесь ему стало спокойнее – все же пять лет разницы в возрасте с новыми однокашниками – это много, и жить с ними Георгию оказалось просто неприлично. Там, в общежитии, у пацанов совсем другие интересы, занятия, развлечения. Георгий как будто оказался в прошлом времени, что бы ни предпринималось молодежью, он как будто все это уже пережил, видел, испытал. Он не хотел возвращаться в свое прошлое. А здесь, в Военном городке, в домике на одну комнату и большую деревенскую кухню, с русской печью с разными лежанками, «закутками» – все это напоминало ему дом в родной деревне. Один, он мог заниматься главным, ради чего и приехал в Иркутск – учебой. Он многое забыл, ему не хватало лекций, он должен был подымать старые учебники и проходить предварительный материал заново. Он принял за правило – записал лекцию – вечером проработай материал весь и тщательно. А для этого иногда приходилось изучать заново все, что было до этой лекции. Легче было со вновь начинаемыми предметами – они усваивались сразу.
Постепенно Георгий приходил в себя, осваивался с режимом учебы, с лекциями, домашние задания прорабатывал сразу, в тот же день, как получал эти задания, по вечерам чертил и писал пояснительные записки. Через год стал нормальным студентом, как будто и не прерывал никогда этой учебы. Да и осталось-то – преддипломная практика и «диплом».
Защита прошла успешно – «Разработка Ундинской россыпи драгами». Георгий ввел в дипломные расчеты новинку – оттайка пятнистой мерзлоты водной фильтрацией. Защитился на «отлично». И вот оно «производство» –7
Зафесов сидел на скамейке в носовой части катера. Сзади натужно гудел двигатель, толкая тяжело пробирающийся вверх по Жуе катер. Здесь река не была судоходной – все-таки восемьдесят километров вверх по реке от последней, разрешенной Речной инспекцией пристани. От Верхней, как её называли, пристани. Там стоят склады Витимского Урса. Туда, к этой Верхней пристани, речные теплоходы проходят в «паводок», а летом к ней, к этой с глубоким по весне речным фарватером пристани, не могут протащить грузовую баржу даже могучие речные «толкачи».
В своем верховье Жуя быстрая – крутые скалистые берега прижали речку, вода в узком каменистом ложе ускорила течение, катер едва справляется со «стремниной». Зафесов не любит эти катера – у него своя моторная лодка. Своя – в смысле закрепленная за Главным инженером прииска лодка, с мотористом и охранником (охранника, правда, он никогда с собой не берёт), и Зафесов чаще всего именно на этой своей быстроходной лодке добирается до верховьев приисковых рек. Но сегодня на Балаганах идёт катер, везёт на участок накопившийся груз, не гнать же рядом еще и лодку! Но уже через короткое время, через пару часов, Марат пожалел, что согласился плыть на этом катере – «Хатанга» уж очень тихоходный катер. Да еще с солидным грузом – «господи, сколько же я потеряю здесь времени!».
Катер шел к ручью Балаганах, где работала одна из драг прииска, тяжелый ручей, каменистый, не будь в ручье высокого содержания золота, никто и никогда не поставил бы там драгу.
Короток промывочный сезон на Севере – в апреле запустились, в октябре остановились. На балаганахских валунах драга едва перерабатывала пятьсот тысяч кубометров, но при таком содержании металла драга добывала почти треть плана прииска – более полутонны золота. Поэтому Зафесов и уделял драге Балаганаха особое внимание – еще бы, тридцать процентов плана!
Плохо у них там на Балаганахе идут дела в последнее время. Надежный вроде начальник участка Володя Литвяков, но никак не получается у него с подготовкой дражного полигона – отставание почти год. Драга идет след-вслед за подготовительными работами. Любой сбой графика в этих трудных условиях грозит длительным простоем. Или вынужденной работой по мерзлоте. А что можно получить от мерзлого полигона? Аварии, разрыв черпаковой цепи, простои, никакой производительности, а потери золота – огромные. Сколько его, этого золота, остается в недоработанном «плотике», в самом богатом слое золотоносного песка!..
Что-то на участке не так. Бульдозеров по количеству вроде достаточно, а в работе не хватает. Конечно, рабочих на участке тоже не хватает, но почти на восемьдесят процентов участок людьми укомплектован, это лучше, чем на других драгах и гидравликах прииска. А где, у кого на Севере стопроцентная укомплектованность? Сколько не привози этих вербованных – все они обратно на «материк» смотрят. Работают в основном «кадровые», кто приехал давно, еще со времен «лагерей» здесь живут.
«Лагерей» теперь нет, а жаль, сколько специалистов потеряно! Когда «освобождали» – сразу, почти всех одновременно – со многими «зэками» работали «индивидуально», да видно опостылело все «северное» тем людям, «зэкам» бывшим. Разъехались кто куда, где-то теперь наверняка потерялись – и для нас, для приисков, да и для самих себя тоже. Что они там, на Большой земле могут, кому они там нужны, с их возрастом – всем почти за пятьдесят, под шестьдесят, жизнь прожита, куда подались? А здесь все были специалистами, хоть и «зэки», а уважаемые люди – с твердым заработком, с каким бы там ни было, но с жильем, да и женщинами были обеспечены, прошли те времена, когда женщина на Севере была подарком судьбы, теперь наоборот, мужиков не хватает, сколько тех женщин мыкаются в одиночестве.
На Балаганахе народ солидный, постоянный, текучесть в условиях Севера вполне умеренная – где-то около двенадцати процентов. За счет приезжих конечно, но что поделаешь, во-первых Север, а во-вторых и на Севере – глубокая периферия. Но, поселок достаточно обжитой, благоустроенный. В поселке построено триста благоустроенных домов. Жителей – вместе с детьми да пенсионерами – чуть больше тысячи человек. Все обеспечены работой. В поселке есть где и отдохнуть, и себя привести в порядок – неплохой поселковый клуб, баня отличная, мехмастерские, конный двор на шестьдесят лошадей, магазин приличный, с северным спецснабжением.