Золотой пленник

Орлов Алекс

Приговоренные пытались сопротивляться, кричали, но их быстро скрутили, накинули на шеи плети и задушили, положив рядком перед Ассагаем.

Он неспешно допивал чай, посматривая на трупы с посиневшими лицами и выпученными глазами, пока телохранители собирали рассыпанное по траве серебро и складывали в другую суму, потом поднесли все сабдаю.

– Я принял решение, мы снимаемся сегодня вечером, чтобы идти на Арум.

– Арум хорошо укреплен, сабдай, – позволил себе заметить старший телохранитель, родственник Ассагая.

– Ты не понял, я

не собираюсь захватывать город, я хочу поймать этого мальчишку и еще раз как следует поговорить с надменным гуиром, этим капитаном. Интересно, у дворян кровь действительно голубая?

Телохранители засмеялись, им понравилась шутка сабдая.

91

Утром, на другой день после прибытия, отряд капитана фон Криспа уже покидал гостеприимную Гойю. Недалеко от южных ворот крепости, откуда выходила колонна, на камнях сидели двое странствующих знахарей. На них были старые, местами заштопанные черные балахоны, через плечо висели холщовые сумки с кореньями, а в руках они держали посохи, на которые хорошо опираться в дальней дороге.

– Кто из них, мессир? – спросил Харар.

– Ты не должен торопить меня, теперь я вижу лишь то, что он молод.

– Но тут все молоды, – возразил Харар, глядя на марширующих невольников.

– Он здесь самый молодой, почти мальчишка.

– Подумать только, даже детей гонят на эту войну, едва ли кто-то из этих бедолаг вернется.

– Они идут навстречу судьбе, – заметил Вендор.

– Одного я не пойму, мессир: почему, имея такую силу, что вы показали на кладбище огров, вы не можете вытрясти все из этого, как вы сказали, мальчишки?

– Это разные вещи, Харар. Ты же не станешь упрекать кузнеца, способного руками сломать подкову, за то, что он не умеет вышивать по шелку?

– Против Гильгума вы использовали грубую силу, а тут нужна тонкая, так?

– Тихо, прошу тебя, не называй имя этого нечестивца, это может навлечь на нас другие несчастья.

Вендор с опаской огляделся, так же подозрительно на них с Хараром покосился стоявший у ворот алебардист.

Харар намеренно подводил разговор к теме схватки на кладбище огров, ведь все, что он сумел выведать у Вендора, это имя напавшего на него мага – Гильгума. А хотелось узнать больше – значительно больше!

– То есть вы могли разнести этот хлев, где укрывались бродяги, – в тот раз, когда нас заметили?

– Мог, а что толку? Они бы сгорели, и мальчишка унес бы секрет Карцепоса.

– Честно говоря, мессир, я думал, что после битвы вы изнемогли, оттого нас и заметили.

– И это тоже, – кивнул маг. – Мерзавец Гильгум… он вовремя отвлек меня на этих карсаматов и нанес удар. – Вендор вздохнул и погладил бороду. – Сначала я подумал, что лучше не сопротивляться и умереть, эта сила могла пригодиться мне и в другом мире, но потом мне стало любопытно узнать, да, именно любопытно, как он здесь оказался, с кем он и зачем решил меня убить.

– И теперь вы знаете ответы на эти вопросы?

Вендор усмехнулся.

– Ты

хитрец, как все люди, Харар. Шаг за шагом все же втянул меня в этот разговор, а ведь я удерживал тебя от этого сколько мог, но ты упорно просовываешь голову в петлю… Что ж, изволь. Гильгум пришел с юга, скорее всего, его теперь поддерживает Хивва – такого удара у него прежде не было, а убить меня он хотел потому, что сам ищет Карцепоса.

– Он тоже знает о Карцепосе?

– Разумеется, ведь мы все трое входили в Круг Четырех.

– Четырех? Значит, был и четвертый?

– Был. Энверсай – Земля, но я давно о нем ничего не слышал. Либо Гильгум, либо Карцепос уже избавились от него.

– Мессир, а почему вы сказали «Энверсай – Земля»?

– Мы представляли силы четырех стихий: Энверсай – Земли, Карцепос – Воздуха, Гильгум – Воды.

– А вы – Огня?

– Да, я – Огня. Поэтому магия каждого из нас брала свое начало и силу именно в этих стихиях.

Они помолчали, глядя на замыкающие колонну повозки.

– А что вы делали, когда были вместе?

– Мы владели миром.

– Вла-де-ли ми-ром?! – переспросил пораженный Харар.

– Только не этим – другим.

– А как же вы оказались здесь – все четверо?

– Не четверо, Харар, а только двое – я и Гильгум. Про двух других пока еще ничего не известно.

– Целый мир! Подумать только, я даже не знаю, что бы я делал, будь у меня целый мир. Наверное, это быстро надоедает, когда все можешь?

– Все не совсем так. Владеть миром не так интересно, как ты думаешь, приходится воевать каждую минуту.

– С кем?

– С теми, кто пытается эту власть перехватить, – с внутренними и внешними врагами. Как видишь, им это удалось, Карцепос оказался самым слабым среди нас, он попал под чары Джул, которую уже тогда поддерживала Хивва.

– Хивва это что – такое существо?

– Существо? Нет, скорее это способ существования – полное разрушение.

– Разрушение чего?

– Всего.

Они еще помолчали. Мимо пробежала собака, остановившись возле алебардиста, она требовательно тявкнула, тот позвал кого-то, и собаке вынесли костей. Глядя на эту картину, Харар задумчиво произнес:

– Если Хивва поддерживает Джул, а Джул в союзе с Карцепосом, то почему Гильгум не знает, где Карцепос, ведь его тоже поддерживает Хивва?

Вендор удивленно на него уставился.

– Поистине, иногда ты приводишь меня в состояние удивления, хотя магу подобные переживание и неведомы. Скажи, откуда в тебе, балаганном фокуснике, такая способность к развязыванию этих хитросплетений?

– Я не знаю, это как-то само приходит, – пожал плечами Харар.

– Само. – Вендор усмехнулся и снова погладил бороду. – Ты правильно заметил несоответствие. К тому времени, когда Гильгум стал пользоваться поддержкой Хиввы, Джул от нее уже ушла. Она решила ни с кем не делиться силой, что давал ей влюбленный в нее Карцепос, и жить вечно, ведь в отличие от него она была обычным человеком.