Золотые листья
Шрифт:
– Святые угодники!
– ахнула - меж каблуком и подметкой золотой застрял. Вытащила денежку, стала мужа трясти, да под носом червонцем крутить. Тот поморщился, но углядел золото, глаза выпучил:
– Где взяла?!
Жена про сапоги ему рассказала. Глянул Микола в окно - солнце еще высоко, до вечера далеко. Молча сапоги натянул и к болоту бегом. Как на берег выскочил, подумал: "Ну, Данила хитрец, - тут ходу полчаса, а утром пришлось кругаля давать. И я простофиля - червонцы у осинки-то были. Чего бы не нагнуться, не подобрать?" Побродил по берегу: "Вроде здесь меня вывел Данила". А куда ступать - и не знает: вешек нет,
"Не зря про Бубуева Анйку болтали, есть на острове золото".
А Аника после исповеди все же очухался, стал опять по селу ходить, с мужиков проценты взыскивать. Как-то на улице встретил Терпышного, долго взглядом буравил, а потом и говорит:
– Слыхал, круг болота лазишь, пути к острову ищешь. Загляни ко мне вечером, потолкуем.
В тот же вечер Микола пришел к Бубуеву. Сговорились вместе искать. На другой день отправились, порыскали по берегу, решили наугад в болото идти. Срубили каждому по слеге, шесту длинному. Где бродом брели, где с кочки на кочку прыгали. Пару раз друг друга из трясины вытягивали. Далеко уж от берега на островок махонький выбрались. За ним лужайка открылась зелененькая, цветочки кое-где русалочьими лазоревыми глазками проглядывают, так и манят. Вдруг на полянку девчонка русоволосая выскочила, сарафанишко до колен, на груди монисто из золотых монет сверкает. Цветок, другой сорвала и назад. Ножками чуть только травки касалась, будто порхаючи пробежала, в камышах скрылась, а поляна зыбью подернулась. Микола заохал. Дух перевести не может.
– Богатое место, коли русалки себя золотом украшают!
А Аника на колени упал. Терпышный на него покосился - тот бледней полотна, бормочет свое:
– Это ж нам Алена привиделась, русалкою бегает, нас в омут заманивает!
– и крестится.
– Лучше обратно идти!
Однако Терпышный дух перевести не может: "Эвон, сколь золота у девчонки брякает!" Ну и закликал:
– Покажись, красавица! Люди мы добрые, авось не обидим.
Девчонка та Аришка была, из камышей высунулась, смотрит искоса. Монисто с шеи свисает, позванивает. Микола и захитрил:
– Ты б, девонька, нас на берег сухой перевела! Заплутали, вишь.
Девчонка круг полянки к ним с кочки на кочку запрыгала. Только подошла, Микола руку протянул - хотел монисто сорвать, да Аника опередил, сам на нее вдруг с воплями бросился:
– Пропади, сатана!!!
– у девчонку по шее ножом полоснул. Рванулась Аришка, через лужайку прямо в камыши побежала, ладонью рану зажав. И капли крови повсюду, где бежала, словно клюквины падали, об травинки алыми звездочками разбивались. И лужайка опять будто зыбью подернулась.
Взвыл тут Микола:
– Чего ж наделал ты, старый Бубуй?! Золото упустил!
– кинулся вслед за девчонкою, за ним Аника было, да только на лужайку выскочили, обомлели под ногами твердь закачалась, вниз пошла, и они уж на дне воронки стоят. Воронка водой наполняется, края у нее вспучиваются- не дай бог под ногами прорвется. Микола на корточках первым проворно пополз, на островок выбрался, а старик не успел - провалилась под ним черная падь и захлопнулась над головой. Затрясся Микола от страха, по знакомым кочкам
– Про золото мы толком не ведаем. Посказульку только слыхивали, что попадья бабам нашим болтала. А вот русалка - девчонка живая, Аники Бубуева дочь. Мы давно догадались, что Алена у Данилы на острове приют нашла. А теперь, как не стало Аники-паука старого, объявиться им можно. Даниле, коли сам в село не заявится, зимою поедем, все и расскажем.
Однако Микола последнее не слушал, будто пьяный поплелся домой. С тех пор стал вокруг болота бродить. Углядит осину, за ствол ухватится, потрясет и на листья долго глядит. Люди и поняли - умом трекнулся. А в ту осень клюква на удивление уродилась. Старики баяли:
– Русалочьей кровью ягода напиталась, собирать пора.
Люди вдоволь ягоды на зиму запасали, чуть не лопатой гребли. И Арсентия семья собралась. Сам с женой, тесть с тещей, Первуня-пасынок и девчоночки-погодки. Шустрые обе, наперебой помогать лезли. Около отца с матерью повертелись, деду с бабкой кой в чем подсобили, к брату направились. А тому помощь их совсем ни к чему - шестнадцатый годок минул, могутный в плечах, короба с ягодой играючи на телегу грузил, сестренки только мешали. Застрожился было:
– Вот я вас понужну!
– и шутейно замахнулся, щелкнуть хотел, да треск недалече раздался. Глянули все - Микола Терпышный бредет: косматый, в бороденке у рта клюквина зацепилась, сам шальными глазами осины оглядывает. А то подойдет к какой-нибудь, потрясет и давай кулаками долбить. Вскоре, бормоча непонятное, мимо прошел, а как скрылся, девчонки и спрашивают:
– Что с ним? Почто осины трясет?
А взрослые будто не слышали. Арсентий коня стал запрягать, дед цигаркою затянулся, мать с бабкой потупились, ягоду дерюжками накрывают. Вскоре и отправились. Девчонки про Терпышного забыли, забалаболили о пустяках. А Первуня на старших поглядывает - почуял, что-то скрывают, ну и спросил:
– Чего ж про Терпышного не рассказываете?
Взрослые опять не ответили, молча к дому доехали.
Вечером, перед закатом, Первуня на завалинку к деду подсел и опять:
– Пошто Микола круг болота бродит, осины трясет? На селе парни сказывали, с золотыми листьями какую-то ищет.
Старик покурил да и рассказал про Анику Бубуёва, про то, как с Васеной обманули они Алену-красавицу, да про то, что Данила ее из болота вызволил. А потом добавил:
– При тятьке об этом не заговаривай, ему и так не сладко досталось. А что осина золотом Бубуёва одарила, поди, враки все. Кто поверит, тот ума лишается. Вон как Терпышный.
Парень больше не спрашивал, а все ж любопытно было на деревья с золотыми листьями поглядеть. Зимой подрядился торговым мужикам в помощь за медом, за орехом к Даниле старому на остров съездить. Тому уже сообщили, что Аники не стало, но Алена с Аришкою хоть от людей не прятались, а все же на глаза не лезли, так-то спокойнее. Ну и в этот раз. Прикатили мужики, Алена самовар поставила, в стайку ушла корове с козой сена задать, Аришка в глубь острова убежала. Вскоре мужики на подводы мед да орех погрузили, в избу зашли почаевничать, разговоры про жизнь повели. Данила и рассказал, что Аника Аришку покалечил, жилку шейную ей повредил, оттого голову теперь набок носит.