Золотые поля
Шрифт:
Нед покачал головой и спросил:
— Как это могло произойти так быстро?
— Именно так оно и бывает. У большинства заболевших агония длится несколько часов. Я уверен, вас с Белл это не коснется, если вы только…
— Мы не пили ничего, кроме кипяченой воды.
Гренфелл сочувственно сжал ему плечо и заявил:
— А теперь объясни мне, как у нас на борту очутились три «зайца».
Тяжело облокотившись локтями о колени и упершись головой в ладони, Нед начал рассказ. Сначала нехотя, но постепенно разговорившись, он поведал доктору сокращенную версию их истории. Полностью умолчав о безобразии,
Закончив, Нед откинулся на спинку стула. В горле у него пересохло, однако слез не было.
Некоторое время Гренфелл молчал. Нед подумал, что такая печальная повесть, конечно же, усваивается не сразу. Даже для его собственного слуха это звучало как отрывок из романа: драматическая гибель родителей, экзотическая обстановка, дерзкое проникновение на судно в качестве безбилетных пассажиров.
Он качнул головой и добавил:
— Это все правда. Нам не довелось даже взять с собой наши немногие пожитки. У нас нет ничего и никого, кроме друг друга.
— Я очень сочувствую тебе в твоих утратах, Нед. Несправедливо, что вы, такие юные, так страдаете.
— Что будет с Робби?
Гренфелл принялся снимать с шеи стетоскоп и сказал:
— Капитан в ярости из-за того, что на борту обнаружились «зайцы». Всех, разумеется, тревожит возможность распространения холеры. Мы недостаточно знаем об этой болезни. — Доктор жестом указал на стеклянную фляжку, приглашая Неда допить чистую воду. — В Англии было две, нет, три крупные вспышки азиатской холеры. Доктора перепробовали все, от бренди до кровопусканий. Но люди предпочитали запирать двери и молиться. — Встав, Гренфелл принялся обрабатывать дезинфицирующим раствором инструменты, которыми пользовался, осматривая Неда. — Прямо сейчас пандемия холеры свирепствует в Бенгалии. Она длится уже два года, и до сих пор никто не придумал способа ее остановить. Известно, что для предотвращения заражения важна гигиена.
Обдумывая слова доктора, Нед нахмурился и спросил:
— Значит, если мы с Белл будем соблюдать все меры предосторожности, то не заболеем?
— Именно. Я считаю, что с вами все будет в порядке. Если у Робби симптомы появились лишь сегодня утром, значит, он заразился еще до того, как вы сели на судно. Прости за жесткость, но я должен думать о других людях на корабле.
— Понимаю, — заверил его Нед.
— Если бы кто-то из вас подхватил инфекцию, то мы уже видели бы ее признаки. Хотя иногда бывает, что люди заражаются, но симптомов у них нет.
— Непонятно.
— Это болезнь, Нед. Она может быть сколь угодно противоречивой, — с печальной улыбкой произнес доктор. — Мы переведем вас в свободную каюту рядом с моим кабинетом, чтобы я мог за вами наблюдать. Если вы во время путешествия будете хорошо питаться, много пить и дышать свежим воздухом, то ваше здоровье не пострадает.
— А что скажет капитан?
— Ну… — подмигнул доктор. — Вряд ли у него поднимется рука высадить двух вежливых, цивилизованных, славных юных английских граждан. Не
— А Робби? — тихо повторил Нед.
— Боюсь, сынок, тело придется выбросить за борт. Другого способа похоронить его в море нет.
— Могу я присутствовать?
— Если поторопишься.
— Белла, наверное, тоже захочет пойти. После гибели наших родителей ей не позволили на них посмотреть. Она и сейчас уже иногда не знает, что и думать. Уход Робби — это трагедия, но мне кажется, она должна видеть, как это произойдет, чтобы понять, что его действительно больше нет.
— Это я оставляю целиком и полностью на твое усмотрение. Кстати, поздравляю с наступающим днем рождения, — произнес Гренфелл, указывая на паспорт.
— Какое сегодня число? — На лице Неда появилось смущенное выражение.
— Двадцать шестое ноября.
— Я утратил счет времени!
— Не слишком веселый у тебя получается день рождения, Нед.
— Может быть, девятнадцатый год моей жизни будет счастливее этого.
— Правильное отношение. Какие у тебя планы, когда сойдешь на берег?
— Есть один друг Робби, с которым я хотел бы связаться. Он Доктор. Живет в Бангалоре.
— Ах, что за чудесный город этот Бангалор. А есть ли у тебя кто-нибудь дома, в Британии, кому ты хотел бы передать весточку?
— Никого, ни одного человека. У нас не осталось родственников. — Внезапно на Неда накатило чувство безнадежности.
— Понятно. А теперь послушай внимательно, — начал Гренфелл. — Завтра мы прибываем в Мадрас. Пойти вам, я вижу, некуда…
Нед уныло покачал головой.
— Тебе ведь надо думать о сестре. Поедем ко мне домой. Следующие восемь недель я проведу на берегу. Я знаю, жена будет в восторге от гостей — в особенности таких, — а вы тем временем сможете осмотреться и решить, что делать дальше. Кроме того, никогда не следует проводить день рождения в одиночестве. — Гренфелл по-доброму улыбнулся.
Нед едва верил своим ушам. Этот человек проявлял невероятное благородство и щедрость. Не зная, что сказать, он лишь молча смотрел на доктора.
Гренфелл положил руку на его плечо и продолжил:
— У нас нет детей, Нед. Думаю, жена будет очень рада возможности побаловать Беллу — хотя бы недолго. Так что у нас это не вызовет никаких затруднений. Мы будем рады пообщаться с вами. Мне просто совесть не позволяет отпустить вас, не предложив помощь.
— Вы невероятно добры.
— Не беспокойся. Свое содержание ты сможешь отработать. У нас найдется много занятий для молодого и сильного человека вроде тебя. Кстати, теперь, когда тебе исполнилось восемнадцать, ты можешь рассчитывать на получение одной из бесчисленных свободных вакансий в правительственных учреждениях Мадраса.
— Может быть, мне удастся заработать денег на проезд домой. Но сначала я должен сдержать обещание, которое дал Робби, и найти в Бангалоре доктора Уокера.
— Хорошо, договорились. Когда ты устроишься, я помогу тебе разыскать его.
Нед встал, и складки грубой, плохо сидящей на нем одежды, которую ему наспех подыскали, расправились. Он протянул доктору руку.
— Спасибо за вашу доброту. Я никогда этого не забуду.
— Добро пожаловать в Индию, Нед, — кивнул доктор.