Золушка
Шрифт:
— Я не знаю, какую запись вы имеете в виду. Было украдено много записей, детектив Роулз. А также папок с делами, неоплаченных чеков и мелкой наличности.
— Я имею в виду запись Неттингтона, — сказал Роулз. — Вам известно о ее существовании?
— Да.
— Почему вы мне об этом не сообщили?
— В последний раз я сообщил вам…
— Оставьте в покое последний раз, кстати, мы нашли этот ваш «торонадо».
— Вот как? — Мэтью слегка приподнял брови и ждал продолжения, но его не последовало.
— Я веду речь о сегодняшних обстоятельствах, — сказал Роулз. — Мы заинтересованы
— Да.
— Мы ее слушали полчаса назад. Оригинал, который хранился в сейфе. Взломщик, кем бы он ни был, унес с собой копию, сделанную китайской леди.
— Он унес и многое другое, включая целый набор записей и две пишущие машинки.
— Но это исключительно интересная запись, мистер Хоуп. Прежде всего она делает вашего мистера Неттингтона…
— Моего мистера Неттингтона?
— Его жена ваша клиентка, верно?
— Ну и что же?
— Запись припирает Неттингтона к стене, ибо доказывает его супружескую измену, а в штате Флорида это является преступлением, отсылаю вас к статье 798, пункты 01, 02 и 03. Открытое незаконное сожительство, распутное и похотливое поведение, внебрачная связь являются судебно наказуемыми преступлениями второй степени и караются тюремным заключением на срок не более шестидесяти дней. Знал ли ваш мистер Неттингтон, что эта запись отправляет его прямиком в тюрьму?
— Он вовсе не мой мистер Неттингтон, — возразил Мэтью.
— По общему мнению, нарушение пустяковое, но шестьдесят дней тюрьмы не шутка, если вы поверенный по делам, а не профессиональный вор, вы согласны? Неттингтон знал, что запись существует?
— Да.
— Как он это узнал?
— Ему сообщила жена.
— Она проинформировала вас об этом?
— Нет. Он проинформировал.
— Что?! — взревел Роулз.
— Вот именно то.
— Когда?
— Вчера утром.
— Он сказал, что жена сообщила ему о записи?
— Да.
— Вы были у него? Ведь я же, черт побери, запретил вам…
— Он сам пришел сюда. — Мэтью остановил готовый излиться на него поток.
— Зачем?
— Хотел получить запись.
— И сегодня офис Самалсона взломан и разграблен, а пленка исчезла.
— Совершенно верно.
— Когда она вам позвонила?
— Кто?
— Китайская леди.
— А! Часов в девять утра, может, чуть позже девяти.
— И сообщила, что совершен взлом?
— По сути дела так, хотя другими словами.
— Значит, она позвонила вам.
— Да. Она мне позвонила.
— Почему?
— Думаю, потому, что ей не понравилось, в каком состоянии вы ей вернули папки с делами.
— Что?
— Думаю, она недовольна, что вы привели папки в беспорядок.
— Но мы этого не делали, — вставил свою первую фразу Хакер.
Мэтью удивленно уставился на него.
— Мы только сделали ксерокопии, — продолжал Хакер. — И вернули папки ей. Вот и все.
— Она должна была позвонить нам, — вмешался Роулз. — Это ее обязанность. Не юристу, а нам. В случае ограбления необходимо звонить в полицию.
— Я и посоветовал
— Ничего подобного, совсем не так скоро, — возразил Роулз. — Едва вы обнаружили, что запись исчезла.
— Говоря совсем точно, едва я убедился, что произошло ограбление. Когда мы говорили с ней по телефону, это прозвучало иначе.
— Как бы оно там ни прозвучало, вы должны были немедленно поставить в известность нас, — заявил Роулз. — Это попросту еще один случай, когда вы пытаетесь нас опередить, вести дело на свой лад и совать нос, куда не полагается. Может, на вас убийство не произвело сильного впечатления, но на нас произвело.
— Смею вас уверить…
— Попробуйте уверить меня, что больше не станете лезть не в свое дело. Тогда я охотно приму ваши, уверения. Держите ваш вонючий нос подальше от этого хренового дела, о'кей?
— А это тоже является судебно наказуемым деянием, — невозмутимо заметил Мэтью.
— Что?
— Отсылаю вас к статье 807 пункт 04. Открытая профанация. Если некто, достигший правомочного возраста, употребляет бранные, вульгарные или непристойные выражения по отношению к другому человеку, находясь в общественном месте или частном владении, он тем самым совершает преступление второй степени, наказуемое, как вы справедливо заметили ранее, заключением в тюрьму на шестьдесят дней.
Роулз растерянно заморгал.
— Вот так! — Мэтью припечатал ладонь к столу.
Роулз опомнился быстро.
— Я полагаю, вы меня поняли, — сказал он.
— Да, я вас понял.
— Пошли, — бросил Роулз Хакеру, и оба вышли, весьма недовольные.
Мэй Хеннеси было ясно как день, что в офис забрался профессиональный грабитель. Возможно, Дэниел Неттингтон и умел делать что-то отменно, но он во всяком случае не похож был на человека, который может взломать замок, не оставив на нем ни единой царапины. Более того — и Мэй сказала об этом полиции, — она вообще не была уверена в том, что грабитель искал именно запись Неттингтона. Мэй слишком долго проработала над разными делами вместе с Отто, чтобы не распознать дымовую завесу, если она имела место. Об этом она тоже сказала Роулзу и его веснушчатому напарнику. Ведь дело Ларкина тоже исчезло, не так ли? Плюс дюжина других дел, причем некоторые закончены совсем недавно. Не говоря уже о семи или восьми пленках с другими записями, каждая из которых принесла бы немало беспокойства заинтересованным лицам. Когда Роулз прослушал запись разговора Неттингтона (хорошо, что сохранился оригинал, и конечно, материал весьма горячий и достаточен для обвинения), Мэй посоветовала ему не приходить к поспешным выводам и не судить предвзято.
Все это она рассказала Мэтью по телефону примерно минут за двадцать до того, как Роулз и Хакер ворвались к нему в кабинет. Мэтью весьма сомневался, что Роулз может судить непредвзято. Он чует запах жареного мяса и захочет побыстрее добраться до него. Мэтью отлично это понимал. Потому-то Роулз так и старается устранить его, убрать с дороги. Не хочет, чтобы дело погорело из-за какой-нибудь технической неувязки. Ему нужно добраться до Неттингтона, усадить его перед собой, дать прослушать криминальную запись, а потом задать сотню-другую вопросов об ограблении офиса, а также — как бы между прочим — об убийстве хозяина офиса Отто Самалсона.