Зона риска
Шрифт:
Особенно медленно потянулись дни, когда дело повернуло к поправке. Теперь уже каждый час казался сутками, черт возьми, почему они держат взаперти здорового человека? «Они», то есть врачи, не раз объясняли, что возможны осложнения, ранение серьезное, и не надо торопиться.
По секрету от врачей Андрей начал писать свою серию очерков для газеты, бумагу принесла сжалившаяся Анечка. Серия получилась, много событий прокатилось с тех пор, когда он получил задание редакции, и иные из них коснулись его лично, зацепили за душу. Андрей чуть-чуть изменил место действия, придумал другие
Впрочем, секрет Крылова оказался не таким уж и секретом; Анечка, конечно, сказала Людмиле Григорьевне, что Андрей Павлович пишет статью, и врач не рассердилась — работа, по которой скучаешь, часто бывает получше многих лекарств.
— Анечка, дай и мне свой телефон, — попросил Андрей.
— Зачем он вам, Андрей Павлович? — залилась румянцем сестра. — Вы, как только порог больницы переступите, сразу меня забудете,
— Не кокетничай, Анечка, ты же хорошо знаешь, что я твой должник. Такое не забывается.
Аня нещадно теребила халат, краснела, бледнела, наконец решилась сказать:
— Вы мне, Андрей Павлович, стали самым родным человеком на свете...
Андрей хотел отшутиться, но посмотрел на Анечку и осекся, понял, как неуместен сейчас удалой тон. Надо же, и такое случается... А девчонка хорошая, прямо замечательная девчонка, глаза какие чистые.
Выручило то, что в коридоре послышались голоса.
— Идут, — сказала Анечка, она сразу стала серьезной и озабоченной.
В палату вошли Людмила Григорьевна, Тоня Привалова, Ревмир Иванович и... собственной персоной главный редактор.
— Ого! — вскрикнул радостно Андрей. — Какие люди! Тоня, здравствуйте, — тихо добавил он.
— Добрый день, Андрюша.
— Ну вот, он уже Андрюша... — ворчливо .прокомментировал Главный. — Мы ночи не спим, беспокоимся о его здоровье, а он...
— Что он? — весело сказал Андрей. — Он нормально радуется! Здравствуйте, люди, спасибо, что пришли, и располагайтесь где можете.
Анечка тихо вышла из палаты, Андрей хотел ее остановить, но Людмила Григорьевна показала неприметным знаком: не задерживайте, пусть идет.
Когда миновали первые, самые бестолковые и радостные минуты встречи, Людмила Григорьевна немного торжественно сообщила, что Андрея Павловича больше нет необходимости задерживать в стационаре, окончательное выздоровление — дело времени, и решено выписать его для продолжения лечения в домашних условиях.
— Иными словами, можно катиться отсюда? — и веря и не веря переспросил Андрей.
— Вот именно, если вам нравится такое выражение, — подтвердила Людмила Григорьевна. — А теперь я вынуждена вас покинуть...
— Подождите, пожалуйста, значит, вот сейчас я могу собраться и исчезнуть? — . уточнял Андрей.
— Ну уж... — засмеялась Людмила Григорьевна. — Надо все оформить как полагается. Выпишем мы вас завтра.
— Как ты? — спросил Главный, когда врач ушла.
— Только не именуй меня стариком! — счастливо рассмеялся Андрей. — Ненавижу эту глупую журналистскую
— Здоровых? — подозрительно переспросил Главный.
— Абсолютно! — с чувством воскликнул Андрей. — Здоровых, сытых, отдохнувших! Хочешь, подниму тебя?
— Меня не надо. Ты лучше Антонину на руках носи. Она за тебя испереживалась...
— Спасибо, Тоня Привалова, серьезный человек! — Андрей никак не мог отделаться от веселого настроения.
Привалова тихо произнесла:
— Подозревала, что журналисты поболтать не любят, но чтобы до такой степени...
Андрею хотелось сказать что-то очень важное этим дорогим ему людям, но нужные слова не находились, напрашивались банальности, стандартные фразы.
— Ладно, — понял его состояние Главный, — считай, что все позади, а впереди — жизнь...
— Все-таки спасибо, — снова расплылся в улыбке Андрей.
Гости устроились кто где: на кровати, на стульях. Андрей оказался в центре маленького кружка, было хотя и тесно в небольшой палате, но по-хорошему тепло и сердечно.
— Рассказывайте, — потребовал он.
— Что? — спросил Главный.
— Кто меня обрезком трубы... И за что...
— Тогда слово Ревмиру Ивановичу.
Следователь внимательно посмотрел на Андрея и, очевидно, остался доволен его состоянием.
— В нескольких словах дело было так... — начал он.
— Кто? — жестко спросил Андрей.
Это для него было самым главным.
— Следствие пришло к заключению, что удар нанес Артем Князев по кличке Князь...
В палате стало совсем тихо. Потом заговорили все вместе.
— Кто такой Князь? — строго поинтересовался Главный.
— Как он очутился там, в подъезде? — искренне удивился Андрей.
— За что он кинулся на Андрея? — Это спросила Тоня.
Ревмир Иванович поднял руки:
— Не все сразу. Хотя, признаюсь, вы задали именно те вопросы, ответ на которые мы и стремились найти. Итак, кто такой Князь...
Ревмир Иванович ненадолго задумался, восстанавливая в памяти известные ему факты. Потом начал говорить — буднично и спокойно, ибо то, о чем шла речь, уже становилось вчерашним днем, и можно было подводить черту. И вот что он рассказал. Артем Князев впервые почувствовал вкус к легким деньгам в девятом классе. Тогда все ребята увлекались нейлоновыми сорочками. Появиться в нейлоновой белоснежной сорочке считалось высшим шиком. Это потом они вышли из моды, и в них нашли всяческие изъяны — воздухонепроницаемые, жесткие и тому подобное. А тогда... Артем долго прикидывал, где бы ему раздобыть деньги. Подсказал случай: однажды в магазине «Весна» он увидел длинную очередь. Знакомая девчонка-продавщица на выносном ларьке торговала импортными кофточками. Они были совсем прозрачными, эти кофтенки, упакованные в небольшие пестрые коробочки. Артем показал девчонке десять пальцев, она кивнула, и он стал в сторонку, выжидая. Вскоре продавец голосисто выкрикнула: «Гражданка в серой шапочке, я вам говорю, вы крайняя, вас отпущу и закрываюсь на обед». Очередь заворчала, задвигалась, и продавец снова выкрикнула: «Обед положен по закону. А после снова торговать будем».