Зона
Шрифт:
— Вы уехали, на ваше место снова новенькие, — поддержала Валерия Зинаида Кузьминична, — а специфики нашей школы не знают! Конечно, можно научиться через сотню ошибок, но сколько для этого потребуется времени и сколь несовершенна будет эта деятельность?
— Ну целый философский трактат! — прервала пылкую речь Мария Ивановна. — А все-таки, что это за любовь у Везувии к академшам? Наверное, как бывшая офицерша. Да и в гости есть к кому сходить.
— Еще бы! — откликнулся Валерий Иванович, — общество-то избранное. У нас работают жены не младших офицеров. И гости у них —
— Это правда, — согласилась Алла Алексеевна. — С нашими мужьями и иностранцы учатся, в гостях бывают. Мой в этом году полковником станет.
— Алла, а куда получила назначение Маргарита?
— На Север. Иван-то ее теперь командиром полка будет, обещала письмо прислать, как устроится.
— Общее пришлет или персональное директорше?
— А кто ее знает. Везувия у них часто в гостях бывала. Наверное, два. Знает же, что от везувинского и строчки не перепадет!
— Хватит вам языки по-пустому точить. Пошли комплектованием заниматься, с новенькими беседовать! — сказала Варвара, входя в учительскую.
— Пошли, пошли, — подхватила Мария Ивановна. — Последний разочек — и на пенсию.
— То-то я смотрю вам не терпится иксы с игреками вырисовывать! — засмеялся Валерий Иванович. — Прощальный вальс логарифмам закатите?
Шагая по зоне к подшефному отряду, Варвара анализировала только что состоявшийся разговор в кабинете директора школы.
— Варвара Александровна, мы тут посоветовались с завучем и решили вам в этом году дать еще и химию, — голос директорши звучал ласково-спокойно, даже чуть просяще. — Дело в том, что преподаватель химии, как вам известно, уехала, а новенькая — молодая, может вести только биологию. Вы же учитель опытный, кстати, раньше в другой школе вели химию. В дипломе у вас значится: преподаватель химии и биологии.
— Везувия Сергеевна, мне бы не хотелось. С реактивами большие трудности. Пусть одна биология. Сколько будет.
— Что вы! Это очень маленькая нагрузка. У вас же дети! Вы уж не откажите нам в просьбе. Видите, какое положение. На экзамене вы вместо Галины Васильевны отлично справились. Досталось вам, это мы понимаем и оцениваем.
— Ну и что ж! Химия так химия! — решила про себя Варвара. Мягкая натура ее не могла устоять перед просьбой. Тут она была безоружна. — Этот предмет я тоже люблю, особенно органическую химию. Только зачем нужно было брать еще одного учителя?
Если бы Варвара знала, что задумала Везувия, то никогда бы не согласилась.
НИНА НИКОЛАЕВНА
— Ой, Везувия Сергеевна, — запела Елена Егоровна своим елейным голосочком, — паричок-то вам как идет! Больше сорока и не дашь!
— Что вы, Елена Егоровна! Разве париком здоровье поправишь? Год бы этот дотянуть. Муж и то говорит: «Везунчик, ты совсем замотанная!»
— В мохер! — буркнула Нина Николаевна.
Везувия не расслышала или сделала вид, что не расслышала. Но через минуту объявила:
— Нина Николаевна, я к вам на урок собралась.
Нину Николаевну нервно передернуло. Схватив тетрадь с планами, старая учительница
— Пойдемте!
Учащиеся поднялись из-за столов, приветствуя вошедших.
— А вы что-то к нам зачастили, — бесцеремонно высказался Иванов, — обществоведение подучиваете? — но заметив волнение учительницы, осекся. Директорша расположилась за последним столом, вытеснив двух учащихся, раскрыла тетрадь и застрочила.
Прерывающимся от волнения голосом Нина Николаевна начала объяснять урок. Учительница вычерчивала на доске схемы, объясняла по таблице. Тема урока «Прибавочная стоимость». Очень торопилась. Материала много, а времени мало. Все хотелось рассказать старой учительнице, все разъяснить до мелочей.
Время бежит неуловимо быстро, минута за минутой. Сколько было таких минут, часов в жизни Нины Николаевны? За плечами — целая жизнь. Трудное детство, война, отнявшая мужа, потом смерть взрослой любимой единственной дочери. И сейчас ежечасно волнуется за судьбу двух внуков, живущих вдали при новой матери. Несладкая у Нины Николаевны жизнь, полная тревог, бесконечных забот. Будучи на пенсии, снова пошла работать в школу. Так хочется еще пожить любимым делом, да и внукам помочь встать на ноги.
— Вот еще запишите, ребята! — обращается Нина Николаевна к учащимся, но звонок, неумолимый звонок извещает, что запись придется сделать на следующем уроке. Жар охватывает голову, сжимает сердце.
— Опять на уроке не успела закрепить новый материал! Ну просто беда! Как только Везувия на уроке, делаюсь несобранной, размазней да и только! — сокрушалась Нина Николаевна в учительской. — Такой тяжелый год выдался, третий месяц проверяют и проверяют. То директор, то завуч. Не подхожу, так бы и сказала сразу!
— Это вы-то не подходите? — засмеялась молодая офицерша. — Я у вас несколько раз была на уроках. Мне нравится, как вы учите. И обращение, и манера, и метода у вас хорошие, не говоря уж о знаниях. Долго мне до вас тянуться!
— Историю у нас ребята знают, — поддержала новенькую Зинаида Кузьминична. — В вопросах философии разбираются. Даже этот Зураб Гогитидзе с удовольствием глаголит о проблемах бытия. А раньше как с ним мучались?
— Когда вы на уроке, совсем другое дело. Я работаю в нормальных условиях. Знаю, что не будут терзать, к ерунде привязываться, из мухи слона выращивать. — Нина Николаевна кивнула в сторону директорского кабинета.
— Нина Николаевна, а чем вы не угодили директору?
— Мария Ивановна, вам ли не знать? А вы чем не угодили?
— Я — другое дело, когда начинала работать здесь, долг назад попросила, дура деревенская. Ведь есть поговорка: «Деньги — не рыжики и зимой растут». Заработала бы. А вы-то чем?
— Будто не знаете, что не голосовала за звание «Отличник просвещения» для Везувии, — усмехнулась Нина Николаевна. А кто еще не голосовал? Варвара. Она тогда на больничном была. Варвара бы не позволила совершить произвол, превратить вас в послушное стадо баранов. Вот ее и бьют и плакать не дают. Совсем учительницу затиранили, до психоприемника решили довести? Одна против ханжества пошла.