Зора

1ex0

Земля всколыхнулась и вздыбилась. Она пошла волнами, как будто бы водная гладь, потревоженная броском камня. Свет, что, не переставая, сиял на всю округу, уплотнился и стал осязаемым. Оттуда, где его плотность достигала большой концентрации, начала исходить дивная симфония, которая тут же наполнила души всех живых негасимой надеждой и укрепила их решимость продолжить это сражение. Да, это был своего рода ответ на терзающие разум завывания призраков. Помимо этого, сильно уплотнённые сгустки света испускали волны, которые, образно говоря, обжигали тёмные души, но исцеляли всех живых. Из ниоткуда появлялись молнии, которые пытались разить именно бессмертных. Было очевидно, что архимаг направляет эти удары. В общем, пока всё это происходило, попытки вести какие-либо сражения были затруднены. Но воинство под предводительством Килана продолжало воевать. Земля поглощала, молнии разили, прикосновение света обжигало. Однако в этот момент мы все оправдывали своё название бессмертных. Ничто не могло сразить нас. Не было такого оружия или такой магии, которые могли бы сокрушить нас. Зора обращал всё, что было направлено против нас, на тех, кто это всё и направлял. Земля сталкивалась, накрывала сверху, разверзалась и поглощала в себя. Молнии нещадно разили менгов, тесаров, шурайев, дулов и даже зер. Светлая сила нещадно опаляла, терзала, замедляла и угнетала. Сейчас именно она составляла основное противодействие продвижению воинства бессмертных вглубь Лордиалеха. Да, это так, если смотреть на все эти обстоятельства глазами самих защитников. Однако ж все наши глаза и разумы видели иное. Мы уже давно там. Те, кто прорвались через фланги, свободно продвигались вглубь столицы. А все заражённые чёрной хворью напали на предвратную площадь, на которой были сосредоточены все силы обороны. Это было очень кстати. Не придётся отыскивать их по всему городу. Одним махом можно будет сокрушить всех, кто готов бороться. Так что сейчас порядка тысячи шурайев, менгов, тесаров и дулов разбредаются по всем направлениями, уничтожая всех, в ком было дыхание скверны – дыхание жизни. Но был также отряд, состоящий

из одного менга, одного тесара, одной зеры и одного шурайя, который продвигался непосредственно к белой башне, чтобы остановить действие света. Само собой, чем ближе они становились к эпицентру этого воздействия, тем сильнее ощущалось сопротивление света. Однако здесь их поддерживала сущность самого Бэйна – сущность Пустоты.

Тьма и свет с самого основания миропорядка были противоположны друг другу. Один всегда боролся с другим. И в данном случае света было больше, чем тьмы, ведь первую источала белая башня. А тем более, будучи усиленной девятью источниками, этот свет становился ещё в девять раз сильнее. Он не мог воздействовать на зора, потому что сила смерти непреодолима. И то, что пытается её уничтожить, будет поглощено. И да, свет, пытаясь воздействовать на сущность смерти, просто иссякал, просто впитывался в неё, становился частью этой сущности. А вот Пустота – это нечто иное. Это то, что не принадлежит этому миру. Она имеет другое происхождение, а тем более, будучи изменённой Бэйном, эта сущность становится чем-то иным, отличным от того, чем она была до этого. Против Пустоты великого нет средства. Ничего противопоставить ей. И да, она тоже стала частью нашей сущности. Она равномерно с тьмой размешана в нас, она является третьим источником нашего естества. И, пока свет пытается уничтожать тьму в душах тех, кто штурмует Лордиалех, Пустота продолжает наполнять их. Что это означает. Сущность – это то, что мы из себя представляем. Тьма делает нас неприветливыми, неразговорчивыми, мрачными. Мы получаем некоторую силу от тьмы, мы лучше ориентируемся во тьме, и все наши знания связаны только лишь с тьмой. Но тьма – это часть этого миропорядка. Если бессмертный начнёт впитывать свет, это станет его разрушать. В отношении ленгерадов немного иначе, ведь люди появляются не светлыми и не тёмными. Это уже впоследствии они выбирают, какую сущность питать в себе. В этом сражении свет сам просачивается в сущность бессмертных и уничтожает тьму. Сущность смерти поглощает его, а сущность Пустоты вообще никак не взаимодействует. Зора даёт нам совершенство и защищает от скверны. Поэтому всё, что пропитано нечестием и грехом, противно этой сущности. Смерть также является частью этого миропорядка. Но вот Пустота была принесена из другого. Эта сущность не привносит никаких изменений. Однако она связывает нас и Бэйна. Мы разделяем его мышление, его силу, его мировоззрение. А потому, когда свет отнимает у нас нашу сущность, мы становимся Бэйнами, мы становимся богами Пустоты, что, по сути, ничего не меняет. Мы всё также продолжаем стремиться к тому, к чему стремились, и очищение мира от греха всё также является нашей целью.

Архимаг со своей волшебной палочкой выглядел подобно дирижёру. Он с довольной миной направлял свою силу, весь этот катаклизм и радовался тому, что происходило вокруг. Он ощущал себя настоящим божеством и, конечно же, думал так же. И то, что все эти старания вообще не давали никакого результата, его совсем не тревожило. Он перестал совсем думать головой. Он чувствовал своё величие и любовался им, как младенец. А потому, пока не наиграется со своей возвышенной сущностью, он не станет ничего предпринимать. А тем временем вокруг него погибали его соратники. Зелёная сила смерти металась из стороны в сторону, забирая то одного, то другого. Изредка она касалась его, однако свет, который наполнял его туловище, защищал от мгновенной смерти. Когда зора прикасался к нему, часть его силы разрушалась, поглощая прикосновение смерти. То же самое происходило и с другими чародеями белой башни. Но всё же их переполняющая сущность света не могла защитить от физических ударов. А потому, когда какой-нибудь шурай нагнетал одного из беломагов, второй обязательно падал замертво – никакая возвышенная сущность его не спасала. Но архимага эта участь миновала, но не потому, что ему сильно повезло, и не потому, что он был изворотливее других. Просто таков был замысел Бэйна, и все, кто штурмовали врата столицы, этого замысла придерживались.

Тем временем отряд, который продвигался в главной площади, настиг белую башню. Её вершина продолжала быть раскрытой, а изнутри наружу вырывался яркий свет. Здесь он был настолько сильным, что уплотнялся самостоятельно, без чьего-либо участия. И бессмертные, чья сущность тьмы была полностью разрушена и под непрекращающимся действием света не могла начать восстанавливаться, целиком и полностью состояли из сущности Пустоты и смерти. Сейчас они выглядели даже иначе – были не просто тёмными существами, а ходячей Пустотой, которая описывает силуэты менга, тесара, зеры и шурайя. Только лишь глаза сияли зелёным светом, показывая, что в них всё ещё полыхает пламя смерти и сущность бледно-зелёного пламени продолжает подпитывать их и побуждать противостоять нечестию. Вокруг башни не было никакой охраны. Все сейчас были на передовой. Архимаг предполагал, что дополнительных стражей не потребуется, что бессмертные не смогут подобраться к их оплоту. А, если и смогут, то свет сотрёт их с лица главной площади. Но, как видно, он в очередной раз не учёл всех факторов, из-за чего всё пошло не по плану.

Зера устремилась туда и, преодолев стены, оказалась внутри этого оплота мерзости. Здание было сверху донизу пустым. И лишь один мастер находился тут, продолжая производить ритуал, который собирает силу с девяти источников. Бессмертный дух тут же настиг его, окружил и запел свою скорбную песнь, одновременно с этим поражая его своим ледяным прикосновением. Чародей был сосредоточен на своём и, казалось бы, не отвлекался. Но это лишь казалось, потому что на самом деле он ещё как ощущал это губительное влияние. Просто приходилось прилагать много усилий, чтобы выстоять. И, само собой, свет, что источала башня, также поддерживал его. Другие бессмертные тем временем проделали брешь в стене. Менг и тесар сосредоточили силу смерти, направив её целиком на физическую преграду, что стояла перед ними, так что поддерживать их осталась лишь сущность Пустоты. Этого было достаточно, чтобы смерть поглотила свет, а также иную магию, которая оберегала обитель беломагов, чтобы шурай, задействуя зора, сумел пробить стену. Ему хватило двух ударов, после чего проход был свободен. И даже то, что сами адепты света пользовались кристаллами для перехода между уровнями башни, не было помехой. Все трое бессмертных обратились к магическим знаниям, которые мы скопили за всё это время, и применили различные сферы, чтобы задействовать устройство. Пропуская через себя троих бессмертных, кристалл зачерпнул из них частицы смерти. А по той причине, что вся белая башня связана между собой, то и сам маяк заразился небольшими частицами силы смерти, которые с жадностью впитывали в себя все белые чародеи. А, когда они оказались на необходимом уровне, где располагались залы ритуалов, бессмертные набросились на ритуалиста и завершили его существование. Таким образом маяк света перестал вещать на весь Лордиалех, лишив поддержки всех, кто питался им, так что все чародеи и сама башня остались без защиты, чем не преминули воспользоваться все бессмертные. Шурай, менг и тесар тут же принялись сокрушать этот оплот света. А все остальные, восстановив сущность тьмы, набросились на тех, кто стоял на передовой. Да, пока что их было ещё много. Но это уже не имело значения. Их количество стало с каждым мигом уменьшаться всё стремительнее и стремительнее, а наше росло. Архимаг, потеряв своё величие, сначала обомлел от всего этого и какое-то время не мог прийти в себя, а после покинул поле битвы и ринулся посмотреть, что стало с его башней.

Столица стремительно терпела поражение. С исчезновением и яркого света, и архимага, любое сопротивление прекратилось, и все выжившие попытались спастись бегством. Только лишь отборная гвардия вирана продолжала противостоять в полную силу, на какую была способна. Так как сражение у врат Лордиалеха почти что не имело значения, больше половины бессмертных ринулись вглубь города, чтобы предавать его жителей смерти. В этот момент через брешь в стенах входят пятеро зордалодов. Они, подобно призрачным странникам, проходят мимо всего этого уничтожения и направляются никуда иначе, а именно на центральную площадь, куда их вёл Бэйн. Их шаги были спокойны, однако сущность Пустоты, которой они были сейчас наполнены, делала их движения неестественными. Они как будто бы скользили по этому пространству, и неведомая сила уносила их вдаль.

Пока они добирались до назначенного места, архимаг прибыл к своей башне и ужаснулся, глядя на то, как его оплот стремительно превращается в развалины. Четверо бессмертных используют зора, чтобы отрезать от оплота света куски в буквальном смысле. Огромные глыбы белого камня с грохотом падают наземь. Какие-то ломаются от всего этого на куски поменьше. Какие-то просто с грохотом укладываются на мощёную площадь. Пятый бессмертный витает над этой разрушающейся конструкцией, нагретая силу тьмы и силу смерти, чтобы они, сплетаясь воедино, образовывали над этим местом покров жуткой сущности. Архимагу понадобилось какое-то время, прежде чем он пришёл в себя и бросился в атаку, чтобы уничтожить тех, кто уничтожает его «подругу и опору». Однако один из двух менгов отделился от этого дела и вышел ему наперекор. Архимаг пожелал обойти его, чтобы устремиться на других. Но не получилось. Бессмертный всё равно повстречался с ним. Когда стало понятно, что это тёмное создание не пропустит его, чародей сосредоточился на сражении с ним, однако в тот же миг опешил от увиденного, потому что ему противостоял Сегордис, ранее бывший Сегордом, который должен был поддерживать ритуал света, чтобы воинство, собравшееся у главных врат, победило. Глядя на этого бессмертного, он ужаснулся. Да, ещё одна причина, по которой некромантия ненавистна простым чародеям, заключается в том, что она меняет существо, которое воскрешает. И многие считают это святотатством, мерзостью, богохульством и прочими подобными вещами. Так и архимаг не преминул поговорить со своим другом, который не торопился нападать и уничтожать, потому что такова была воля Бэйна: «Что они с тобой сделали, мой друг? Как мне жаль, что всё так вышло. Я бросил

тебя одного и не пришёл в час великой нужды. Твоя жертва не будет забыта» Когда Сегордис отвечал ему, тот удивился ещё больше: «Это не жертва. Это дар» Белый чародей сначала опешил от того, что нежить с ним заговорила, ведь все в белой башне были уверены в том, что те, кого поднимают зразеры, становятся безмозглыми марионетками в их руках. Но архимаг додумался до того, будто бы им управляет кто-нибудь из чернокнижников, а потому стал отвечать так: «Кем бы ты ни был, я доберусь до тебя. Я убью тебя и освобожу моего друга от твоего влияния» - «Ты не понимаешь. Белая башня ошибается. Она ошибается во всём. Мы не свет, который несёт надежду. Мы угнетение, которое может нести только враг. Мы – враги этому миру. Все наши планы, все наши дела, все наши мысли и желания – всё это было грехом, пороком, который мешал нам…» Чародей прервал его: «Нет, ты точно не Сегорд, которого я знал, потому что они ни за что бы так не сказал. Это слова черни из этой самой чёрной башни. Вам как-то удалось уцелеть, и теперь вы контролируете моих друзей, чтобы заставить меня поверить в вашу ложь. – Далее он возвысил голос, чтобы обратиться к пятерым зордалодам, - Выходите! Слышите?! Выходите из своих тайных мест, и мы сразимся!» Со стороны дворца вирана послышался голос: «Что здесь происходит, господин архимаг?» Управитель белой башни посмотрел в ту сторону и увидел, что в дверях крепости стоит сам виран. Себе же под нос он сказал: «Ох нет, чары рассеялись». Ему же он отвечал: «Как же я рад видеть вас, наш просветитель и даритель мира. У нас тут большая проблема, но, уверяю вас, у меня всё под контролем. Пожалуйста, не беспокойтесь. Возвращайтесь свои покои. Я всё улажу» И виран собирался было уже послушать голоса своего советника, однако на всю главную площадь зазвучал могущественный голос Лукреции: «Остановитесь» Взоры беломага и вирана обратились на восток, откуда стремительно приближались пятеро силуэтов в чёрном. Виран спросил: «А это кто?» Архимаг, трепеща от всей этой ситуации, лишь отвечал: «Те, кто пытаются создать для нас проблему. Но я её решу» Лукреция подхватила его слова: «Проблема, и в самом деле, решится, однако не так, как ты думаешь. Свет, паразитирующий на всех, кто объят жизнью. Грех исходил от простых людей. Однако белая башня подхватила его и усилила. Так что теперь ты и все, кто тебе служат, архимаг, стали ещё более мерзкие, чем все люди, которые принесли грех в этот мир. Более того, влияние, которым ты оплёл вирана Лорингера II, сделало из него самого существо, ещё более ничтожного, чем ты сам» Беломаг хотел что-то возразить, однако зордалоды приблизились, и ауры ужаса начали воздействовать на него, из-за чего он замкнулся в самом себе и не нашёл сил, чтобы отвечать на эти слова. И тут они впятером расступились, давая дорогу шестому, никому иному, а именно самому Бэйну. Лич с посохом в руках предстал перед архимагом белой башни и заговорил, а его слова были преисполнены величия, которое начало довлеть над и так сломленным ленгерадом: «Вам была дарована власть, которая изначально не принадлежала вам. Великий Йор разделил с вами величие, которым обладал и сам. Он дал вам наставления и указания, как вы должны пользоваться его подарком, чтобы он вёл вас к величию. Однако ж вы исказили его, заразили своим гнусным влиянием, так что теперь этот дар обратился в проклятье и довлел над вами, ввергая вас в ещё большие пороки. Вы позволили, чтобы это случилось с вами. И только лишь вы повинны во всём этом. А потому твоим наказанием будет твоя жизнь. Мы не станем обращать тебя в совершенное воинство смерти. Мы вышвырнем тебя вон, и ты уйдёшь. Но твоё имя никто не вспомнит. И твоего величия никто не признает. Ты попадёшь в миры, где вся твоя мощь окажется незначительной. И ты испытаешь позор. Но твой грех настолько укоренится в тебе, что ты не найдёшь в себе силы исправиться. Более того, даже когда перед тобой будут стоять примеры тех, кто постиг величия, ты всё равно отвергнешь это, ведь ты прогнил настолько, что не способен видеть. Но ты будешь говорить, будешь с великой яростью на сердце вспоминать нас. И так ты станешь проводником нашего величия. Все узнают, что бессмертных нужно бояться» Когда речи Бэйна завершились, Сегордис отверз для него портал, который соединил этот мир с другим, так что в его арке виднелись образы того мира, куда собирается отправить Бэйн этот несчастного беломага. И, гонимый страхом, который источают зордалоды, он бежал, считая это благословением, а не проклятьем.

После этого владыка Пустоты обернулся к вирану, который всё это время стоял на пороге своего дворца и наблюдал за происходящим. Мы все видели, что в нём не было ни капли страха. А ведь перед ним воздвигались ужасные существа, да и страх, который витал вокруг Лукреции, Лукаса, Константина, Влада и Алисы, воздействовал на него. Это всё говорило о том, что его разум был повреждён. Стремясь воплотить свои гнусные планы, мастера белой башни приняли решение не дожидаться, когда разум вирана поддастся на их чары, а грубо ворваться в его сознание и подчинить все его мысли себе. Такое скоропалительное решение возымело свои последствия, которые видны сейчас, когда последние капли магии беломагов испарились. Да, первые корлы все действия вирана строго контролировались архимагом. Однако по мере того, как развивались все события в этом государстве, власть ослабевала. Да и белым магам уже не нужно было контролировать его так сильно. И вот, теперь последняя частица магии вышла из него, так что виран стал самим собой. Никто больше не направлял его шаги и мысли. Он мог думать и действовать самостоятельно. Но Бэйн, вглядываясь в него, видел, как сильно исказилось его мышление. Всё то время, пока он был под действием чар своего советника, беломаги учили этого человека всем скверным поступкам. Чтобы виран не вмешивался в то, что свершают маги, они занимали его самыми разными делами. Поначалу отвлекать его внимание было достаточно просто. Они могли приказать ему зарыться с головой в чтение книг, и управитель прочитывал всё, что лежало в его библиотеке. Или они заставляли его устраивать для своей семьи различные походы, на которых он пропадал толнорами. Позднее, когда чары начали ослабевать, и здравомыслие пробивалось сквозь пелену непонимания, чародеи занимали его другими делами, мерзкими и невыносимыми. Он погряз в прелюбодеянии, лжи, ненависти, сквернословии, безумии, сплетнях. Надо сказать, такое обращение с разумом человека оставляло неизгладимые отпечаток в нём. Так что виран нынешний стал разительно отличаться от вирана прошлого. Исчез добрый и отзывчивый сын Лорингера I. На его место встал эгоистичный, распутный, мерзкий человек, просто самозванец. Отсюда и пошло ещё более сильное развращение общества. И теперь в его разуме смешалось всё. А его понимание вещей сильно исказилось. Он превратился в существо, ещё более мерзкое, чем кто-либо обитавший тут. Такому не было места в жизни и даже после неё. Он был настолько искажён, что его чувство страха не просто притупилось – оно исчезло. Он видел перед собой самую настоящую смерть, однако не понимал этого. Более того, он несколько раз ниспослал свой взор на глазницы посоха Бэйна, и ничего не происходило. Его мысли сейчас были полны мерзости. После того, как он выслушает слова лича, которые тот обратит к нему, сразу же вернётся в постель к своим женщинам, чтобы и дальше предаваться прелюбодеянию. Однако ж Бэйн решил иначе: «О, сосредоточие мерзости и пороков, не хватит и целой вечности, чтобы избавить тебя от этого. Что же они сотворили с тобой? Ты получился ещё более ничтожным, чем все они. За это тебя следовало бы сокрушить и предать забвению твоё существование. Однако на тебе лежит только лишь половина вины. Другая принадлежала им. Но они уже получили расплату за свои пороки. Я же дарую тебе своё милосердие» Когда Бэйн произнёс эти слова, сила великого начала воздействовать на него. Вирана скрутила непреодолимая боль. Его руки и ноги скрючились, так что он не мог нормально ими пользоваться. Его кожа покрылась жуткими нарывами. Он стал косноязычен, из-за чего речь была трудна для понимания. Однако даже при всём этом он не осознавал, что именно произошло с ним. Его разум нуждался в исправлении. И, возможно, это исправит его, ведь нет такой силы в мире, которая заставила бы человека думать так или иначе. Задумка владыки Пустоты в отношении этого человека была достаточно специфична. Он станет свидетелем триумфа бессмертных. Он увидит, как весь мир, а также другие миры обращаются в некрополисы. Тьма, проникшая в его душу, будет поддерживать его жалкое существование на протяжении всей вечности. А его разум будет воспринимать то, что происходит. Быть может, всё это послужит ему исцелением. После всего, что тут произошло, Бэйн снова развоплотился, а пять его учеников разбрелись по всему Лордиалеху, чтобы поддержать истребление всех живых. На это потребовалось чуть больше двух толноров. В середине ночи столица этой страны погрузилась во мрак, и на её место встал величественный некрополис. Эпицентр распространения скверны уничтожен. А все бессмертные, которые образовались после этого, были отданы Килану, а сам он направлен в другие страны, чтобы поддерживать обращение в некрополис весь этот мир.

Однако разрушение столицы не завершило все дела в этой местности. Деревня Ухан, города Эт’сидиан и Хат’румбер, а также поселения Талита и вместе с ней И наполнялись скверными людьми, которых нужно очистить. Помимо этого, на руинах Эн’сутелина ожидает третий зоралист. И, конечно же, нужно узнать, что находится на западном берегу Ксилийского океана рядом с Шурайским лесом. Из какого ещё источника белый маги зачерпывали силу, чтобы питать свою башню? А ещё нужно посетить тайную и боевую башни, чтобы вынести им вердикт. Иллюзионисты уже получили своё свидетельство. Те, кто поддержали белую башню в битве за Лордиалех, погибли и обратились в бессмертных. Остальные бросили свою башню и убрались из этого мира. Они оказались чуть-чуть праведнее других своих братьев и сестёр. В них хотя бы пробудилось здравомыслие. И они станут теми, кто понесут по всем мирам известие о том, чтобы они оставили свои нечестивые пути. А жуткие рассказы о том, что произошло тут, станет дополнительным стимулом для других послушать этих трепещущих чародеев.

После уничтожения столицы нам удалось понять, что в сотворении могов, и в самом деле, были виновны чародеи. Из воспоминаний Сегордиса нам удалось выяснить, что архимаг затеял этот эксперимент с целью создать новое существо. Это было очередной попыткой подтвердить своё притязание на место богов, что он – Творец с большой буквы. Но на деле вышло так, что он сотворили животных, которых был не способен контролировать. Теперь этот «творец» познаёт всю свою низость перед творениями, которые внимают указаниям истинного творца и не стараются занять его место. Да, беломаг действовал крайне аккуратно, из-за чего никто не мог понять, что всем этим управляет именно он. Что ж, это дорисовало образ порочного ленгерада. И это подтверждает, что грех – мощная сила. Она заставляет человека поступать очень и очень мерзко.