Зора
Шрифт:
Конечно же, самым желанным мигом в этом суде было уничтожение сурана. Загрис лично предстал перед городской ратушей, закрытой со всех сторон. Двое стражников, увидев перед собой лича, впали в ступор. А могущественная аура угнетения, которую тот источал, обращала этот ступор в самый настоящий паралич, так что эти двое так и остались стоять, когда зоралист приблизился к дверям. Однако двери его волновали сейчас меньше всего. Лич поднял голову и повстречался взглядом с тремя лицами, которые таращились на него из окно второго уровня. Все трое были до жути напуганы и боялись что-либо поделать. Тогда Жестокий совершил прыжок и, выставив свой двуручник острием вперёд, влетел в окно и поразил жену городского управляющего, потому что она стояла посередине. Суран и его дочь разлетелись в разные стороны. Загрис в упор смотрел в глаза жертвы, пока жизнь в них не прекратилась. Девушка завизжала. Лич в тот же миг глянул на неё своим взором, переполненным зора, и зелёный дух воздействовал на неё так, что она оказалась парализована и не могла ничего, даже дышать. В это же самое время энергия силы смерти перетекала из меча в тело жены городского управителя, так что женщина оживала. Мужчина стал упрашивать, чтобы зоралист оставил его дочь в покое, а забрал его вместо неё. Лич, ещё немного посмотрев за тем, как всё меньше жизни остаётся в девушке, перевёл свой взгляд на самого ничтожного врага. Ужас в тот же миг сковал его, так что он не мог вообще пошевелиться. Лич считал ниже своим достоинством что-либо отвечать ему. Ему, этому огромному куску нечестия, переполненного пороками настолько, что он, того и гляди, скоро лопнет. Посмотрев на него пару мгновений, Загрис вынул клинок из бессмертной. Суран, увидев, что его жена продолжает стоять после
Целый толнор и даже чуть больше понадобилось для того, чтобы обратить Эт’сидиан в некрополис. Город, за чистоту которого боролся Загрис, теперь обратился обителью бессмертия. Были воскрешены также и те, кто погибли давно и были сброшены в ямы, вырытые за пределами этого поселения. Так что бессмертных тут было очень и очень много. Однако завершающие этапы становления некрополиса происходили уже без зордалодов. Они смотрели на это зрелище со стороны, потому что Кивтикиан был с ними. После того, как последний бессмертный был воскрешён, тьма начала образовываться в небесах, а из раскрытых врат сочился зелёный туман. Вампир сказал: «Ну вот и всё, город, в котором я обрёл пристанище, населён бессмертными» После его слов зордалоды направились на юг. Он, ещё немного поглядев на это, двинулся за ними следом. В его голове продолжались размышления.
В Хат’румбере росла паника. Известия о том, что Лордиалех и вся западная часть их страны пали, наконец-то, достигли ушей простых людей. И теперь все готовились к пришествию бессмертных. Кто-то уже заканчивал сбор вещей и направлялся вместе со своей повозкой на выход из города. Кто-то пока что ещё метался из стороны в сторону, иные просто брели по дорогам, потеряв всякую надежду. Но в одном они все были похожи: нет среди них ни одного праведника. Большинство было настолько погружено в свои дела, что не замечали никого и ничего вокруг. И лишь некоторые обращали внимание на то, что смерть уже здесь. Пятеро мрачных некромантов, не скрываясь ни от кого, шагали по главной дороге. Те, кто видели их, настроились лишь ещё быстрее покидать город. Однако никуда они не денутся, ведь зелёное марево смерти окружило Хат’румбер и никого не выпустит отсюда живым. Они торопятся лишь к своей погибели.
По мере приближения зордалодов и зерателя к центральной площади росла и паника, ведь слух о том, что вестники смерти уже тут, расползался быстрее, чем шагали сами вестники. Однако зордалоды остановились не на главной площади, а рядом с одним высоким и мрачным строением. В разных городах были возведены различные храмы, в которых почитаются в основном выдуманные боги. Тот же Орун. И бессмертные не обращали на них внимания. Однако здесь было нечто другое. Четырёхлучевой белой звезды – символа этого божества – не было выгравировано на этом здании, что лишь означало одно – здесь поклоняются кому-то другому. И зордалоды решили посмотреть, кому именно. Тяжёлые створы бесшумно отварились, и все шестеро оказались в просторном помещении. Вместо привычных рядов скамей здесь был просто холл. Справа и слева чередовались колонны и статуи. Каждый монумент изображал кого-то, облачённого целиком в балахон, а на голову был натянут капюшон. А в конце этого помещения располагался монумент побольше: тот же некто, с ног до головы покрытого чёрным балахоном. Только его голова была не опущена, а поднята. И всё же его лица не было видно, ведь под капюшоном была пустота. А завершающий штрих в образе этого существа не оставил никаких сомнений, кто бы это мог быть – коса. Да, это был, как бы странно ни звучало, храм Зораги. И сейчас тут было всего пятеро человек, которые стояли возле самого монумента и, сложив руки в замок у своих подбородков, молились ему, каждый про себя. Зордалоды и Кивтик проследовали к изваянию духа гибели и стали взирать на него. Влад сказал: «Он выглядит совсем не так» Люди прервали свои молитвы и воззрились на него. Следопыт его поддержал: «Согласен. Я не понимаю, как можно делать изображения того, кто не имеет физического обличия?» Мужчина, стоявший рядом, спросил: «А как же он выглядит?» Влад отвечал: «Это не имеет значение. Главное то, что он хотел сказать» Второй мужчина откликнулся: «А что он хотел сказать? Озарите нас его волей» Раболепие – это тоже грех. Всегда и во всём должно быть здравомыслие. Ни один великий не приемлет слепого повиновения. Эти люди не могли служить Зораге, потому что он – не господин. А если бы и стал господином, то уж точно не живых. Эти пять служителей пришли сюда по разным причинам: кто-то искал спасения, кто-то – величия, а кто-то просто блуждал в собственных мыслях, задавал вопросы и придумывал к ним ответы. Его заблуждения родили в нём пустые измышления, из-за чего он и пришёл сюда. Ни один из стоящих тут не был чист. Никто из них не был пригоден к тому, чтобы получить бессмертие в награду. А потому, ничего не сказав, они вышли из этого храма, чтобы продолжить путь к центральной площади.
Все прилавки были пусты, но люди всё равно суетливо перемещались туда-сюда. Некоторые останавливались, смотрели на людей в чёрных облачениях и перешёптывались друг с другом. Однако в целом никто не обращал на них внимания. Когда же они остановились ровно посередине, то заговорила Алиса. Её голос, усиленный зора, был устрашающ. Выглядело совсем неправдоподобно, когда такие громогласные слова изрекает юный зордалод. Однако никто не сравнивал этого, потому что мощь её голоса и содержание речей были жуткими. А потому достигали сердец людей, из-за чего они стали суетиться ещё сильнее. Озвучив все пороки, которые творились в стенах этого города, а также предупредив, какая участь за это их ожидает, вестница гибели вместе со всеми остальными отправилась обратно. Кивтикиан, следуя за ними, спросил: «А как именно будет происходить это уничтожение?» Алиса отвечала ему: «Прилетит Дандор» И филёр погрузился в собственные раздумья. Он всё ещё продолжал блуждать в собственных думах. С того момента, как ему пришлось убить человека, чтобы напитать себя его жизненной силой, прошло уже достаточно времени. Но всё-таки недостаточно для того, чтобы голод давал о себе знать. А ведь он возвращался. Лёгкая, еле заметная слабость в сердце начала одолевать его. Но пока что удерживать себя в руках было легко. Вампир надеялся, что у него ещё будет время, чтобы взвесить всё. Да, он стыдился, он боялся этой жажды, мечтал от неё избавиться. И, казалось бы, вот, избавление идёт рядом. Нужно только сказать: «Я готов», после чего эта проблема уйдёт навсегда. Вообще все проблемы уйдут навсегда. Однако цена была слишком высока. Естественный страх перед смертью, нежелание потерять себя и, самое главное, неизвестность пока что отталкивали Кивтикиана Архируса принять это решение. Но никто и не думал против его воли обращать в другое существо. Конечно, знания о саткарах и тем более о зерателях были бы очень даже кстати. Но это существо не было порочным. Несовершенным – да, а иначе он смог бы обуздать свой голод. Но свои пороки он сдерживал. А потому мы не можем пойти против воли зерателя. Поэтому всем мы ждали того, что он скажет.
Когда зордалоды и вампир оказались за чертой города, зелёный туман расступился перед ними, чтобы дать возможность саткару не задохнуться. В этот момент над головами пролетел костяной силуэт. Дарг снизился, подлетая к поселению, и принялся опалять его зелёным пламенем зора, который он изрыгал из своей жуткой пасти. Город взревел от страха. Но хранитель знаний смерти не ограничился только лишь одним пролётом. После того, как он трижды опалил
Осталось всего два пункта на карте, в которых ещё зиждились следы греха. После чего все эти земли будут принадлежать великой тьме. Кивтикиан также понимал это, а потому усиленно думал над тем, что он будет делать дальше. До этой деревни было 3 толнора ходу, а потому он располагал временем. Но всё же ему пришлось принять решение раньше, потому что за два толнора его жажда усилилась, и, Константин, предрекая дальнейшие действия вампира, заговорил с ним: «Ты уже испытывал это, и знаешь, к чему всё идёт. Обострение чувств не позволит тебе спокойно ходить среди живых. Их сердцебиение, их дыхание, их кровь будут сводить тебя с ума. Ты не потеряешь контроль. Ты уже потерял его. Твоим мышлением правит не твоя воля, а твой голод. И, пока в тебе ещё остались частицы здравомыслия, мои слова могут достучаться до тебя. И я взываю к этим частицам. Разве ты радовался после того, как забрал жизненную силу Олтивера? А ведь вспомни, что ты в тот раз тоже успокаивал себя точно такими же мыслями. Ты был уверен, что тебе достанет сил сдержать свою жажду. Люди же как-то могут подолгу обходиться без пищи, вот и тебе вздумалось, будто бы у тебя достанет сил продержаться. Так что в этот раз всё будет точно так же» Саткарская сущность начала прорываться наружу сквозь его человеческую внешность, так что черты его лица стали искажаться: проступили множественные морщины, нос впал, ушные раковины исчезли, оставив лишь два отверстия, глаза сделались целиком чёрными, зубы превратились в сплошные клыки, руки стали бугристыми, вместо ногтей – чёрные когти. И это только лишь начало. Чем дольше Кивтик будет голодать, тем сильнее будут изменения. Но сейчас он был ещё способен принимать здравые решения. И его безмолвие показывало, что он делает выбор. Спустя какое-то время он извлёк всего один вопрос: «Насколько это страшно?» Константин отвечал ему: «Настолько, насколько ты сам этого допустишь» Ещё чуть-чуть выдержав паузу, он отвечал: «Я готов». И ведь он был готов к тому, что сейчас начнётся небольшой монолог, он почувствует, как жизнь исходит из него, и сознание постепенно погружается в пустоту небытия. Однако в тот же миг, как его уста изрекли «Я готов», Константин глянут на него своим взором, наполненным силой смерти, и дух зора в тот же миг убил его. Но не успело туловище саткара упасть на землю, как он открывает глаза и продолжает своё существование в обличии бессмертных. Как ни в чём не бывало, шестеро путников продолжили идти к Талите. Деревня уже показалась на горизонте.
Мы видели большой стол, наполненный всяческими яствами. И за этим богатым столом сидело множество мужчин и женщин. Веселье наполняло их сердца. А когда они смеялись, то обнажались их острые клыки. Время от времени кто-то прикладывался к бокалу вина. И во главе всего этого пира был Сампеон. Первейший вампир сидел и наблюдал за своей семьёй, каждого из которых он лично обратил в себе подобного. После этого был ещё один стол, вдвое длиннее прежнего. На столе, как и прежде, было много кушаний. За ним также сидели мужчины и женщины, которые также веселились, держа бокалы в руках. Но вот только было в их смехе не радость новой жизни, а наслаждение от прикосновения ко греху. Бокалы отныне наполнены кровью. А на коленях Сампеона сидела очаровательная девушка. При её смехе можно было заметить, что её зубы не имели длинных клыков. После этого был ещё один пир. И участников было настолько много, что столов было три. Отныне яства превратились в части человеческих тел, уложенных, словно вкуснейшие блюда. Смех радости был окончательно затмит грешным наслаждением. Сампеон уже не сидел за столом – он совокуплялся со своей жертвой прямиком на столе и пил из её шеи кровь. Четвёртая картина была переполнена грехом. Столы перевёрнуты и разрушены, части тела разбросаны по полу, стены измазаны кровью, а повсюду они – мерзкие чудища, не скрывающие своей саткарской сущности, совокупляются друг с другом. В них не было личностей – просто развратная куча стонущих тел. Именно от этого сброда и бежал Каралион. А, чтобы о его происхождении даже никто не подозревал, он взял себе псевдоним – Кивтикиан Архирус. Но, стоит отметить, что зератель – это не типичный саткар. В нём сущности крови было больше, чем сущности огня. А потому через Каралиона прикоснуться к народу, сотворённому Йором, было практически невозможно. Однако знания сущности крови, а также подобной магии открылось всем нам ещё лучше. В ней даже было много сходств с нашей силой. Она также обладала связующими свойствами. К примеру, через кровь зератель мог узнать всё о существе. Или мог использовать жизненную силу существа, чтобы усилить себя или защитить. Также при помощи манипуляций с жизненной силой можно было укрепить того, кто находится при смерти, чтобы тот поднялся и продолжил существование. В общем, манипуляций было достаточно много. Однако по разрушительности она, конечно же, не сравнится с зора. А ещё, когда Каралис встал в один ряд с нами, он, наконец-то, удостоился чести увидеть и почувствовать Бэйна.
Когда зордалоды и зератель значительно приблизились к Талите, то видение Константина показывало, что поселенцы терпят нашествие теней Мората. И сейчас они все попрятались в своих подвалах, чтобы пережить время, пока эти чудища разворотят всю округу. Когда бессмертные достигли это поселение, тени продолжали быть тут. Смотря на них своими взорами, перед которыми открывались все тайны, Лукреция, Лукас, Константин, Влад, Алиса и Каралис видели, что эти существа состоят из чистой сущности тьмы. А потом они даже имели над ними власть. Внемля непреодолимой воле повелителей смерти, эти животные, обращённые тьмой Мората, поспешили удалиться отсюда, давая возможность более могущественным порождениям тьмы свершить тут великое предназначение. Разглядывая каждое существо, зордалоды видели еле уловимую связь с каким-то источником, который находился на руинах крепости Мората. В каждом из них была его крупица. А потому можно было чуть-чуть приоткрыть завесу тайн об этом загадочном Морате. Конечно, хотя бы приблизительно понять, кто он, таким образом было нельзя, однако в том, что это существо было разумным, сомневаться не пришлось. Это была какая-то личность. Но до него очередь ещё дойдёт. А пока ученикам Бэйна нужно было заняться этим поселением. Добравшись до центральной площади, они остановились, и после этого Каралис задействовал силы смерти, чтобы обратиться к жителям этого поселения. Могущественный голос зерателя раздался на всю округу, достигая ушей всех, кто спрятался. Люди тут же принялись выбираться из своих укрытий, потому что подумали, будто бы сюда прибыли беломаги, чтобы спасти их. Однако, вслушиваясь в речи предвестника погибели, а также всматриваясь в лица шестерых мрачных человек, они понимали, что здесь происходит нечто иное. Конечно, большинство узнало некромантов. Никто не испытывал неприязни или же страха, потому что раньше в Талите изредка можно было повстречать адепта чёрной башни. И люди как-то привыкли к тому, что от людей в чёрных одеяниях не исходит никакой угрозы. Вот и сейчас они, слыша то, что говорит один из них, думали, что это какое-то объявление. И даже после того, как приговор был вынесен, они продолжали ожидать, что будет дальше. А дальше вся Талита разразилась воплями, потому что зелёное пламя начало пожирать живых. Среди тех, кто погиб и был очищен для бессмертной жизни была и Морэ. Проклиная меня, она ушла в Хат’румбер и вышла замуж за врачевателя. Так как она немного обучалась алхимическому ремеслу, то могла принести ему пользу. Однако этот врачеватель невзлюбил городскую суету и переехал в деревню Талита. Морэ во всём поддерживала своего нового мужа до самого последнего мига, когда зелёное пламя Каралиса пожрало дух.
Зератель остался в этом поселении, когда как зордалоды направились в следующее. До деревни И было также 3 толнора ходу. И они могли бы воспользоваться собственной сущностью, чтобы тенями переместиться туда, затратив на это в сотни раз меньше времени. И они приняли такое обличие, однако двигались не очень быстро, чтобы рассматривать местных существ. Если раньше Игская роща в большинстве своём состояла из животных, а встретить Моратову тень было редким явлением, то теперь, как и Пустоши Акхалла, роща была наполнена исключительно этими существами. Даже не вглядываясь в прошлые события этой местности, можно было увидеть отличия этих теней от тех, что обитали на Пустошах. И дело даже не в том, что те были человеческие, а эти – животные. Обитавшие тут порождения Мората были тенями лишь на половину. Только лишь половина их туловища стала бесплотной. Остальная часть – водянистой, и только совсем чуть-чуть материальная. Но в них, как и прежде, не было души, чтобы превратить этих существ не в марионеток, а полноценных бессмертных. Причём такое наблюдалось со всеми животными: что мелкий жучок, что огромный медведь. Но неоспоримым было то, что все они были связаны с тем, кто обитал на самих руинах. И туда они тоже придут. Но сначала И.