Зорич
Шрифт:
Отошли на несколько десятков шагов в сторону. Под ногами захлюпало, дальше – большая поляна с сырой землёй, истоптанной ногами животных, и ручей шириной в несколько сажень. Егорка набрал в ладошку воды:
– Вкусная, но страх какая холодная!
– Водопой этот – для зверушек, Егорка! – пояснил дядя Фрол.
И вдруг, приставив палец ко рту, замолк. А другой рукой стал настойчиво тыкать куда-то в сторону. Егорка всмотрелся. Это же надо, коза! Стоит себе и спокойно так разглядывает казаков. Первый раз в жизни, должно быть, людей увидела, потому и не боится.
– Дядя Фрол! – не выдержал Егорка. – А в ногах-то у неё, глянь, козлёночек!
Смотрины
– На водопой шли, Егорка, – пояснил Фрол. – Чуешь? Голодными зимой не будем. Полон лес зверьём непуганым!
Пошли дальше по натоптанной животными тропе. Прошли несколько вёрст и повернули назад. Шли по сломанным веткам и зарубкам на деревьях, сделанным накануне, – ориентирам на будущее.
– Значит, так, – резюмируя, поднял к небу указательный палец Корф. – Результатов никаких! Нет-нет, – успокоил он есаула, положив руку ему на плечо. – Я имею в виду подтверждённое разведчиками полное отсутствие присутствия…
«Господи! Что это я несу?! – скривился в душе поражённый Исидор Игнатьевич. – Скоро я совсем сдурею в этой глуши! Слава богу, есаул, кажись, не заметил. Что?! Кажись?!!! И это – я?! Нет, надо следить за речью, я ведь буду здесь как минимум месяцев шесть».
– Словом, – продолжил Корф, – кроме нас, никого в этом районе нет, – потускневшим голосом закончил он. – Хотя до нашего прихода сюда агент уверял, что промысловики видели неизвестных именно где-то здесь. При последнем нападении на рудник погибли люди из охраны. А нападение на фельдъегерей?! Злоумышленники явно хотят, чтобы слухи об их деяниях не докатились до центра. Ты же знаешь, что ситуация в империи, мягко говоря, непростая. Нельзя допустить возникновения ещё одной горячей точки у нас здесь. За это отвечаем и мы с вами, в частности, и вы, есаул, – поправил себя Корф. – У меня большие полномочия. В случае необходимости я могу задействовать и армию. Маршруты во все стороны перекрыты. И порт, и город, и побережье. Слабое место – здесь. И ответственность за ситуацию – на нас с вами.
Первый обильный снег выпал в ночь на Покров. Первым проснулся Егорка. Увидел: в окне всё бело. Заорал:
– Подъём! Снег выпал!
Натянул штаны, на ходу надел сапоги и кинулся к выходу, получив по дороге пинок для ускорения. Выскочил наружу и стал кидать снег в избу через обе распахнутые двери. Терпения у казаков хватило ненадолго. Наскоро одевшись, выскочили наружу, довольные появившейся забавой, стали валять друг друга в снегу, закидывая им. Последним вышел на крыльцо Фрол Иванович в исподнем, сапогах и папахе. Встал, упёр руки в бока и с явным удовольствием стал наблюдать за игрищами. Но недолго: получив снежком в скривившуюся физиономию, кубарем скатился с крыльца. Облюбовав себе жертву, стал катать её по снегу и, оседлав, набивать снег за воротник и так увлёкся, что не сразу уяснил, что шум, гам вдруг прекратились. Поднял голову, посмотрел по сторонам и ахнул: в конце поляны, у леса, стояли неподвижно две человеческие фигуры. Заметив, что казаки прекратили свою забаву, не торопясь, двинулись навстречу. Один из них был высоченный здоровяк в ватной фуфайке с двустволкой на плечах стволами вниз. На патронташе у пояса висел большой нож. Рядом стоял рослый парнишка лет тринадцати. Он держал на сворке крупную бело-жёлтую лайку. Она,
– Здоровьишка всем, добрые люди!
Заметив на крыльце соседнего дома с российским флагом двух человек, надел шапку, наклонился к парню:
– Поговори с ними, Кирюша!
И пошёл общаться с начальством. Подошёл к парню, оттряхнув с себя снег, Фрол Иванович:
– Откуда вы, сынок? Как это вы нашли нас?
Паренёк усмехнулся краешком рта:
– Да про вас все давно знают! – и застенчиво отвёл глаза в сторону. – Вы бы оделись, что ли, дядя, а то неудобно как-то…
Фрол крякнул и спрятался за спины казаков.
– Да у нас в дне пути отсюда хутор. У нас там мамка и два брата. У нас хозяйство: коровка, тёлка, гусь, куры, пасека. Папка сказал, если вы надолго, мы поможем вам хозяйство завести. А это вот, – парнишка оглянулся и показал на санки, – вам подарки. Тут и мёд, и масло, солёная черемша и ещё что-то. И пирожки, их мамка напекла. Очень вкусные. А это вот… – Кирюша наклонился, – вам подарок от бати, – и вытащил из свёрнутого одеяла что-то. – Буяном его звать.
В руках парнишки, зевая во весь рот, щурился от солнца тёмно-рыжий щенок.
– Вот это подарок! – разом заговорили казаки. – Ай да батя! Он нам ой как нужен!
Обступили парнишку:
– Айда в дом, Кирилл! Посмотришь, как казаки живут. Понравится – в казаки запишем!
Гостя Корф и есаул встретили у порога.
– Очень рады! Проходите! Меня зовут Исидор Игнатьевич, а это Евгений Иванович, – представился Корф.
Великан смущённо пробасил:
– Пётр Васильевич Силуянов.
– Присаживайтесь, – подвинул табурет гостю Корф. – Как вы нашли нас и что вас привело сюда? Ведь у вас к нам какое-то дело, не так ли?
– Да што вы здесь, знают все, – спокойно выложил Пётр Васильевич.
Корф переглянулся с есаулом и взволнованно спросил:
– Все?! А это кто?
– Мой старший, Сергей, у меня их трое: он, Кирюша и малой Федя, ещё под осень ездил в порт за продуктами, оттуда и привёз.
Корф вскочил и взволнованно заходил вдоль стены. Зорич ухмыльнулся, но промолчал.
– Все говорят, что вы приехали сюда банду прищучить. Но она не здесь, она ближе к нам ходит. Видели не раз чужих у Большой сосны. От нас напрямую полдня будет. Шалят. Аккурат неделю назад ночью на пасеку заявились скрытно. Сергей их окликнул, они палить стали. Сергей подранил кого-то. Да если бы они днём пришли, мы бы им и так дали. А они хитрят, – усмехнулся великан, – ночью, скрытничают. Вот так-то, господа хорошие. Потому я и пришёл сюда. Да и надо с соседями познакомиться. Вы обращайтесь к нам, когда что. Всегда рады помочь продуктами либо ещё чем. Располагайте!
– Вот и ладно, – подытожил, вставая, есаул. – Отдохните у нас. Банька хорошая есть, с парной. Распоряжусь к вечеру растопить. А сейчас пойдём откушаем. Стол у нас без прикрас, но сытный, не бедствуем. Да и повар хороший, с опытом.
Когда гости, напутствуемые самыми добрыми пожеланиями, повернули сани в сторону леса, домой, Буян весело помахивал хвостиком на руках Егорки, а Кирилл, махнув рукой в последний раз, скрылся среди высоких деревьев, к Егорке подошёл Фрол Иванович:
– Егор, штоб к вечеру для твоего друга собственное жильё було. Негоже собаку в дому держать, а то вдруг гадить начнёт. Понял, Егорка?