Зов смерти

Вулф Ингер Эш

— Запасные варианты? — вмешался Спир. — Если он настолько привередлив и разборчив, вряд ли к нему выстроилась очередь. А из основного списка никого не осталось. Уингейт прав: убийца бросится на поиски подходящей кандидатуры.

— А как бы вы поступили на его месте? — спросила вдруг Хейзел.

После минуты размышлений Грин сказал:

Ну, если желающие умереть перевелись, есть много…

— Или можно свести счеты с жизнью! — перебил его Уингейт.

Хейзел отрицательно покачала пальцем:

— Нет, этот вариант точно

вычеркиваем. Что бы ни значила сцена в хибаре в Порт-Хард и, он не для того отправился в смертельное турне, чтобы в итоге вышибить себе мозги в одной из приморских провинций страны! — На мгновение она задумалась. — По-вашему, его действительно беспокоит, войдет ли Роберт Фортрум в Царство Божие? Или Рут Марис? Неужели преступник приходил к этим людям, чтобы подарить новую жизнь? Ищите ответ сами! — По лицам подчиненных Хейзел поняла, что они уловили смысл ее слов. — Эти жертвы… они как электрическая цепь, по которой пройдет заряд! Один конец цепи в мертвом сердце Питера Маллика, а другой — прямо в сердце Бога. Конечно, все убитые оживут, но не это главная цель Усыпителя. Ему и дела нет, восстанет ли из своей могилы Делия Чандлер. Он просто хочет вернуться домой и увидеть на пороге дома живого брата!

— Тогда убийца испробует все способы, чтобы завершить миссию! — воскликнул Уингейт.

— Да, он считает, что только так воссоединится с Питером, — подтвердила она. — И теперь ему очень важно найти кого-нибудь вместо Смоутса. Ему нужна жертва, но та, которая сама желает себе смерти!

Хейзел застыла в ожидании, что сейчас кто-нибудь из ребят вслух выскажет ужасную догадку, которая только что пришла ей в голову. И тогда не придется оставаться с этой мыслью один на один.

Как только Глендиннинг ушел, Хейзел отпустила всех, кроме Грина и Уингейта.

— У меня к тебе тоже небольшой разговор на пару минут, — обратился к ней Реймонд.

— Что, нельзя подождать?

— Не хотелось бы откладывать в долгий ящик.

Уингейт поднялся, чтобы выйти из кабинета, но она остановила его жестом.

— Извини, Рей, наше расследование тоже откладывать нельзя. Давай поговорим после обеда, хорошо? Теперь присядьте. — Детективы сели. — Что там с Карлом Смоутсом?

— Он слишком тяжело болен и не выдержит переезда в безопасное место, — доложил Уингейт. — Старик согласился, чтобы в доме дежурили полицейский и сиделка.

— Отлично, хотя их присутствие в доме теперь излишне. Вряд ли Саймон объявится в Ньюфаундленде. Он понимает, что его инкогнито лопнуло как мыльный пузырь. Впрочем, мы тоже себя разоблачили.

— Мне предупредить конную полицию, чтобы забрали своих людей? — спросил Грин.

— Не стоит, — решила Хейзел. — Пусть на всякий случай охраняют старичка. — Она села за стол и сменила тему: — Вы уже знаете про Севиньи?

— Кое-что слышали, — отозвался Уингейт. — Говорят, он поколотил напарника.

— Да, потому что тот брал взятки, а Адьютор про это узнал. Они сцепились

прямо на крыльце полицейского участка. Кстати, напарник Севиньи — англоканадец, как и его начальник. Поэтому, как я понимаю, исход дела предрешен. Его собираются временно отстранить от должности.

Грин равнодушно пожал плечами:

— Хейзел, дело вовсе не в шовинизме. Этот француз — ходячая бомба со взведенным часовым механизмом! Вспомни, как он пришел к нам и стал указывать со своим смешным акцентом, что и как делать. Настоящее шило в заднице! Так что он получит по заслугам!

— Севиньи очень помог с расследованием, — напомнила ему Хейзел. — Как-то неудобно его бросать в тяжелую минуту!

— Что ж, попроси хорошенько Мейсона, и, возможно, он определит этого французика под твое начало, когда тот отбудет наказание! — зло выкрикнул Грин.

Хейзел мило улыбнулась ему и обратилась к Уингейту:

— Джеймс, будь лапочкой, иди и проверь, что там выяснили о прошлом Саймона Маллика.

Тот торопливо вскочил, надел фуражку и, выходя из кабинета, предупредил:

— Если что, я за своим столом.

Хейзел не сводила напряженного взгляда с Грина.

— Я думала, мы обо всем договорились в прошлый раз.

— Мне так не кажется.

— Я за выходные создала тебе новые проблемы? Рей, открой глаза, у нас наконец-то дело сдвинулось с мертвой точки! Это огромный шаг вперед!

— Ты хоть понимаешь, что сама развязываешь руки Йену Мейсону? Посмотри, ты вторглась на территорию чужой юрисдикции и содействовала сокрытию улик и важной информации! Вот увидишь, сбудется заветная мечта Йена и от нашего участка останется одно мокрое место, а нас по твоей милости заменят парочкой ребят на хромых клячах!

— Черт подери, Рей, определись, наконец в своих обвинениях! То тебя огорчает возросший спрос на твою кофейную кружку, то обвиняешь меня, что не обращаюсь за помощью! Я просила подкрепление, мне его не дали! А что бы ты сделал на моем месте?

— Настаивал бы! — крикнул Грин. — Я бы отправился в Барри и стучал в дверь Мейсона до тех пор, пока он не выполнит мои требования!

— И у тебя хватило бы на это сил?

Грин смахнул невидимую пылинку со стола и сказал уже более спокойно:

— Хейзел, я не знаю, что значит быть женщиной — начальником полицейского участка или женщиной-мэром. Возможно, привыкаешь, что тебя не принимают всерьез или заворачивают с порога. Извини, если так. Правда, все годы, что я проработал вместе с тобой, такое обращение тебя не останавливало и не смущало. По крайней мере до недавнего времени. Мне тоже не по нраву руководство Мейсона, тем не менее я бы не стал проявлять такую беспечность. Разозлился бы — да! И все равно придерживался бы старой проверенной тактики. — Она открыла рот, чтобы ответить, но он не позволил. — Не хочу, чтобы в этом расследовании упоминали мое имя. Не желаю стать частью твоих новых методов работы.