Зов смерти
Шрифт:
— Гм, Элизабет Райтмейер. Для этой встречи ей понадобятся тонны косметики!
— Простите, я что-то не пойму.
Она потянулась к полке с документами и, вытащив из середины красную папку, передала ее Джеймсу.
— Жертва с железным прутом в голове!
Уингейт не рискнул открыть папку с фотографиями Элизабет, справедливо рассудив, что не увидит там ничего хорошего. А Хейзел продолжала просматривать отсканированные послания. В одном из них выражалось сочувствие: «Примите искренние соболезнования в связи с вашей утратой!»
—
— Детектив Спир считает, что посылки — своего рода плата за оказанные услуги. Что-то вроде акта доброй воли!
— Послушай, мы здесь называем Спира просто Говардом, — сообщила она Уингейту.
— Он сам попросил меня обращаться к нему именно так.
Хейзел передала ему просмотренные документы и вернулась к обсуждению посланий.
— Все это, конечно, интересно, но для нас уже не столь важно.
— Мы можем больше узнать о преступнике!
— Вот станут сниться кошмары, тогда сто раз пожалеешь, что вообще о нем узнал! — Она посмотрела на часы, которые показывали уже почти пять вечера. В участке Порт-Дандаса остаются только дежурные и диспетчеры, а детективам, пожалуй, пора собираться в дорогу. — Ты пообедал?
— Как раз собирался пойти домой, приготовить что-нибудь на скорую руку и немного прибраться…
— А что, хорошая идея! — одобрила Хейзел. — Я тоже, пожалуй, пойду и попробую урвать хоть часок для отдыха. Думаю, предстоящая ночь окажется длинной!
— Предыдущие были не лучше! Что ж, встретимся через час, шеф?
По дороге домой Хейзел не отрывалась от сотового телефона, так как приходилось быть на связи с Ренфру и успокаивать Терри Баттен. За последние два дня она разговаривала с матерью Роуз раз шесть-семь. Хейзел звонила ей сама, чтобы еще раз рассказать подробности предстоящей операции, а потом отвечала на звонки Терри, которая рыдала в трубку, и невозможно было разобрать ни слова из ее невнятного бормотания. «Завтра в это время, — пообещала Хейзел, — вам ничто не будет угрожать, кроме капризов восьмилетней дочери!* Пару раз ей звонила и сама Роуз. «Терри в истерике! — жаловалась она. — Ума не приложу, что с ней делать!» Подъезжая к дому, Хейзел в очередной раз успокаивала мать Роуз: «Потерпите, осталось всего шесть часов! Терри, вы вели себя так мужественно! Нам всем стоит у вас поучиться!»
Войдя в дом, Хейзел почувствовала аппетитные ароматы праздничных блюд и услышала женские голоса. Выглянув из кухни в гостиную, она увидела мать и трех старушек, сидящих за обеденным столом. «Это что еще за нашествие старых клюшек?» — подумала Хейзел и тут же вспомнила о регулярных посиделках старых картежниц, где маме принадлежала роль радушной хозяйки. Хейзел помахала маме рукой из своего укрытия, и Эмили с недовольной миной встала из-за стола и вышла на кухню.
— Почему ты не сказала, что у нас сегодня гости? — накинулась дочь на мать.
— Господи, мы всегда собираемся
— Послушай, ваша трескотня сегодня действует на нервы и нужна здесь как… — Хейзел запнулась, не находя подходящего слова. Не сказать же прямо: «…как приход убийцы в дом маленькой больной девочки!» — Может, вы свернетесь и сходите к Кларе? Мне всего-то нужен час покоя и тишины!
Я не собираюсь прогонять подруг в разгар посиделок. Да и Пола Спенсер, как обычно, запаздывает. Ты же не собираешься ее кормить, когда старушка наконец явится, и тем более не составишь ей партию в покер. — Эмили пристально посмотрела в глаза дочери. — Думаю, ты этого не хочешь. Прими-ка душ, а то от тебя воняет потом, как из раздевалки в спортзале.
— Замечательно! — воскликнула та и подняла руки вверх, давая понять, что сдается на милость победителя. — Здравствуйте! поприветствовала она старушек, входя в гостиную. — Клара! Грейс! Маргарет! Миссис Итон (Салли Итон не любит, когда к ней обращаются по имени)! Извините за вторжение! Я только на секундочку!
Обменявшись приветствиями с женщинами, Хейзел вернулась на кухню.
— Как видишь, я могу быть милой и обходительной! Прошу отплатить тем же и не галдеть, договорились? Да, будь добра, положи мне в тарелочку те же яства, которыми наслаждаются твои подружки.
— Салат в холодильнике!
— Мама, пожалуйста!
— Иди в душ и отдыхай! Мне еще нужно поставить пирог в духовку.
Хейзел наклонилась к матери и сердито прошипела:
— Я ловлю убийцу, а вы печете пирог и играете в покер на жалкие центы?! Неужели нельзя хоть раз в жизни меня пожалеть и пойти навстречу?!
— Дорогуша, мы давно не играем на центы! — гордо ответила Эмили и, включив духовку на двести пятьдесят градусов, вернулась к подругам.
Вечером начался сильный снегопад. Уингейт принес из городского кафе три подноса с кофе и стал угощать присутствующих. Терри Баттен вежливо отказалась, и Хейзел заметила, что та находится на грани нервного срыва. Она стояла в пальто на крыльце и с волнением наблюдала за тем, что творится вокруг ее дома, изредка бросая тревожные взгляды на Хейзел.
— Вот злющая тетка! — пробурчал Уингейт.
— По-твоему, она виновата?
— Терри хочет знать, сколько человек останется с ней в доме.
Так, пятерых с рациями расставим на подъездах к дому. — Хейзел оглянулась на дом на противоположной стороне улицы. — Один снайпер будет там, а второй — на крыше соседнего здания. Так что остается три констебля, не считая нас с тобой.
— Значит, в доме будут трое?
— Четверо! Джеймс, ты тоже к ним присоединишься.
— Где тогда будете находиться вы?
— Знаешь, мне лучше не заходить в дом. — Хейзел потерла руки, чтобы хоть как-то согреться. — Терри больше доверяет тебе, а если я буду мельтешить перед глазами, она может и передумать.