Зов смерти
Шрифт:
Уингейт с понимающим видом кивнул.
— Вам все равно придется зайти в дом! Не будете же вы проводить инструктаж прямо на заснеженной лужайке?
— Я все знаю! — досадливо отмахнулась Хейзел. Часы уже показывали половину десятого. — Преступник обещал девочке приехать к полуночи. Как некстати начался снегопад! Дороги завалит, и придется торчать здесь целую ночь, ожидая его появления. Так, последний инструктаж я проведу в десять тридцать, а потом каждый обязан занять свое место и быть наготове.
— Нужно посвятить в наши планы миссис Баттен?
Она взглянула в сторону дома. Терри по-прежнему стояла на крыльце и нервно курила сигарету.
— Я сама с ней поговорю.
Хейзел пересекла лужайку, а мама Роуз, увидев приближающегося детектива, отвернулась и стала рассматривать улицу.
— Не угостите сигареткой?
Терри Баттен глубоко затянулась и молча протянула ей пачку.
— Понимаю, на такое нелегко решиться.
Терри в ответ лишь горько рассмеялась:
— Вы про мою дочку, которая стала приманкой для убийцы?
— Роуз прекрасно справилась с задачей, и вы это знаете.
— Да, конечно, мы так и напишем на ее надгробии!
У сигареты на морозе появился странный привкус.
— Примерно через час мы соберем всех полицейских в доме и еще раз обсудим план операции. С вами останутся три констебля, один из которых будет постоянно находиться в комнате Роуз. Джеймс Уингейт тоже спрячется в доме, так что, в случае необходимости, обращайтесь к нему.
— Ваш посредник уговорит кого угодно!
Взяв Терри за руку, Хейзел повернула ее лицом к себе.
— Я не хочу, чтобы вы передумали, Терри. Тем не менее одно ваше слово, и мы переправим вас с дочкой в безопасное место. Мы постараемся взять преступника и без Роуз.
— Думаете, он настолько глуп? Не забывайте, что я с ним встречалась. Голову даю на отсечение, он учует копов за сто километров!
— Да нет же, поверьте мне.
— Знаете, сейчас уже не имеет значения — передумаю я или нет. Роуз сама все решила. Она снова хочет увидеться с этим человеком.
— Обещаю, он не переступит порог вашего дома.
Терри бросила сигарету в снег, и та, зашипев, погасла. Мать Роуз горящими от гнева глазами впилась в лицо Хейзел.
— Пристрелите его, детектив, обещайте мне! Плевать на все законы и правила задержания преступника! Я не смогу спать спокойно, зная, что он жив и считает нас виновниками своего провала!
— Терри, успокойтесь, пожалуйста! Там, куда его отправят, его мнение не имеет никакого значения.
— Он хотел убить мою дочь!
— Он спас вашей дочери жизнь!
— Да, — согласилась она, — но теперь он едет, чтобы избавить ее от надуманных страданий! — Терри бросилась мимо Хейзел к двери дома и, уже схватившись за ручку, обернулась к ней. — Детектив,
— Да.
— Зная, на что способен этот человек, где бы вы предпочли увидеть его: в тюрьме или в могиле?
— Я все понимаю.
Терри молча стояла у двери, устремив горестный взгляд на Хейзел.
— Пожалуйста, поговорите с ней. Вы избегали ее до последнего момента, но, по-моему, вам надо с ней побеседовать. Возможно, тогда вы поймете, чего нам стоит ваша просьба.
И она, открыв входную дверь, проводила Хейзел в дом.
В течение всего дня Роуз уговаривали лечь и поспать, чтобы досидеть до поздней ночи, когда начнется операция по захвату преступника. «Что вы, да я так волнуюсь, что не засну до завтрашнего дня!» — успокоила она Уингейта. А когда в кухню вошла Хейзел, девочка ела за столом овсяное печенье, запивая ромашковым чаем. Роуз выглядела бодрой и энергичной.
— Привет! — радостно воскликнула она, бросаясь обнимать Хейзел.
— Здравствуй, Роуз! Как приятно снова с тобой встретиться!
— Хотите печенья?
— Спасибо большое, юная леди! — поблагодарила Хейзел, взяв одно печенье и усаживаясь рядом за низенький столик. — Я пришла выдать тебе один секрет: мы все считаем тебя очень храброй!
— Храбрость — это когда боишься, но не показываешь вида.
А я не боюсь!
Мать девочки, занявшая место между дочерью и Хейзел, вынула платок из кармана и стала вытирать навернувшиеся слезы.
— Вот Терри по-настоящему стала храброй! — рассудила Роуз. — А мне и не надо. — Она ласково притронулась к маминой руке, желая успокоить. — Показать мой последний рисунок?
— Да, конечно, солнышко мое! — согласилась Терри.
Роуз проворно выскочила из-за стола и помчалась в коридор. Полицейскому из Ренфру даже пришлось посторониться, чтобы дать ей дорогу. А Хейзел задумалась, стоит ли вызывать гримера, чтобы скрыть здоровый румянец на щеках девочки. Роуз через минуту вернулась с альбомным листком, скрученным в трубочку. Обе женщины взялись за концы, разворачивая его. На рисунке была изображена сама девочка, поднимающаяся по лестнице, ведущей высоко в ночное небо. Последние ступени упирались в звезды, а Роуз держала на руках Саймона.
Мама девочки в ужасе отпустила свой край рисунка, и лист снова скрутился в трубочку. Терри бросилась вон из кухни.
— Я хочу снова с ним встретиться, — заявила девочка, забирая рисунок у Хейзел.
— Я знаю, но и ты должна понять, что мы заберем Саймона не на небеса. Он сядет в тюрьму и ответит за все, что натворил.
— А мне разрешат ему писать?
От растерянности Хейзел удивленно заморгала.
— Ну, мне кажется, это должна решить твоя мама, — наконец ответила она.