Зов топи
Шрифт:
— Что же ты приготовил чужакам?
— Сильный противник достоин уважения и теплого приема. Войско Ульвара ожидает все самое мерзкое, что есть в Вечных топях.
Солнце припекало. Лето только началось, но в полдень даже в лесу становилось жарко. Рихард нехотя оделся, закатав рукава и штаны повыше. Перепачканный засохшей грязью, он мало отличался от добытчика торфа. Нивар разложил на платке обед. Вечно голодный здоровяк таскал с собой провизии на целый отряд. Рихард жевал вяленое мясо нехотя, лишь бы не расстраивать друга. Его мысли путались — он слишком долго был в бесплотной форме витая над землей вдоль
Нивар следовал за Рихардом как докучливая наседка, соревнуясь в назойливости с Дадвином. Они оба словно сговорились никогда не терять его из виду. Как только долг вынуждал рыжего великана вернуться к подготовке обороны Города, место подле герцога занимал старый слуга. Сопровождать Рихарда сегодня должен был Вальд, но Нивар соблазнил его тренировкой со стражами, передал в опытные руки Сигрима и как ни в чем не бывало поехал вместо него. Нивар не мог позволить никому другому охранять Хозяина теперь, когда топь перестала быть безопасной.
После возвращения Безмолвного герцога домой, в жизни края произошли немалые перемены. Рихард первым делом открыто объявил, что мирное время подошло к концу и вскоре им придется защищаться от полчищ островитян. Дороги на север перекрыли, количество патрулей увеличили, жители приграничных поселков перебрались поближе к Городу. Обозы с провизией стройными рядами двинулись в замок на случай осады. Нивар вместе с Сигримом без устали тренировали новых стражей. Пришедшие вместе с Рихардом люди короля Фридо оказывали посильную помощь, хоть Нивар и не скрывал, что не доверяет им.
Весна прошла в тревожном ожидании, но вторжения орд обращенных островного короля не произошло. Лишь в конце весны шпионы доложили Рихарду, что войско, возглавляемое Йоханом, медленно двинулось в направлении Вечных топей. Герцог тотчас отправился к границе, чтобы возвести стену из живого тумана. Белесая пелена скроет жителей болот и станет саваном для чужаков. Хоть Ульвар и обладал всей мощью морских вод, это ему не поможет избежать ловушки.
Затрещали ветки. Продираясь сквозь заросли показался хромой тощий мужчина, прижимающий к груди охапку свежих трав. На бедре у него болтался большой мешок, из которого торчали молодые побеги, но в нем уже не хватало места. Мало кто узнал бы в этом человеке бывшего королевского дознавателя. В окружении летней зелени, с ароматными цветами в руках, Ланс выглядел совершенно безобидно.
Палач нагрянул в Город месяц назад. У него было время, чтобы как следует поразмыслить над своей судьбой, взвесить все риски. В итоге он решил сменить хозяина, пока не стало слишком поздно. Ведь еще его бабка — мудрая женщина, любила повторять «Короли приходят и уходят, а топь вечна».
Лансу повезло застать герцога в замке. Бросив в грязь расшитый солнцем плащ, он упал на колени перед Рихардом, смиренно умоляя простить его и принять. В палачах город не нуждался, а вот безупречное знание человеческого тела ввиду предстоящей войны было не лишним. С легкой руки герцога с колен Ланс поднялся не дознавателем, а Старшим лекарем.
В Вечные топи бывший палач приехал не с пустыми руками. В распоряжении Рихарда оказались все тайны королевского двора: от постыдных мелких грешков до настоящей жемчужины — секрета красного порошка. Ланс признался, что это была идея Роны. Еще до пленения Рихарда, одержимая уговорила короля отдать на пытки два десятка несчастных: детей и молодых женщин. Лансу было приказано пытать их как можно дольше, чтобы кровь капля за каплей стекала на установленные под телами подносы. Засохшую кровь мешали с растертой охрой, пропуская через жернова. Частицы порошка растворились в теле Ульвара. Прочувствовав на себе ужасы, творимые с пленниками, тот впал в кратковременное безумие.
Старший лекарь сложил собранные травы подле Нивара и деликатным жестом протянул спутникам широкой лист, на котором лежала горка ароматной земляники.
— Нашел кое-что…
— Время зря не терял, — одобрил Рихард, принимая подарок.
Поднеся землянку к лицу, он сделал глубокий вдох, наслаждаясь ароматом. Маленькое лесное чудо лежало на ладони. Рихард сделал новый вдох и закрыл глаза, бросая в рот одну ягоду за другой. Вкус их был прекрасен, хоть и странно было есть то, что прежде было твоей плотью. Лесные растения, каждая капля воды, питающая болото, весь пепел от сожженного торфа, развеянный ветром — его тело. Выходит, он регулярно пожирает самого себя. Эта мысль заставила его громко рассмеяться.
— Очень заразительный смех. Неужели я ему причиной? — вежливо поинтересовался Ланс.
— Если расскажу, вас стошнит, — честно ответил герцог. — Да, даже тебя. Можешь тешить себя надеждой, что бывшего палача ничего не может взять за живое, но ты ошибаешься.
— И давно тебя веселит то, что вызывает у людей вроде нас тошноту? — Нивар неодобрительно сверкнул глазами из-под густых рыжих бровей. — Ты здоров?
— Бодр, весел и полон сил, — не заметить издевку в голосе Рихарда было невозможно.
— Что сейчас не так-то?
— Сущая мелочь — у меня появился действительно опасный враг. Будь моим противником король Фридо, тогда стражи, тактика, ловушки, знание леса и болот уничтожили бы его войско. Только Ульвара этим не одолеть. Это не человек и люди его не остановят. Справиться с чудовищем может только чудовище, а я слишком долго был одним из вас. — Рихард с досадой поморщился. — Меня это, скажу как есть, тяготит. Человеческое обличье сделало меня в людских глазах кем-то вроде заурядного колдуна… Я прав, Ланс?
— Ходят об этом слухи, — дипломатично ответил тот.
— Уже не одно столетие… И всегда одни и те же. Мол, Безмолвный герцог, прежде был неплох, когда-то давно, да только это все в прошлом. Земля у него дрянная, людей мало, городок всего один. Будь он посильнее, то взял бы себе земель получше.
— Если мы тебе мешаем, чего ты с нами возишься? — обиделся Нивар. — Зачем Безмолвному герцогу ничтожные и раздражающие люди? Забудь о нас и сам воюй с Ульваром — он же за тобой явился.
— Дерзкие слова, но не лишенные мудрости. Зачем мне люди? — задумчиво спросил сам себя Рихард и осмотрелся, словно впервые увидел это место.