Зов топи
Шрифт:
— Ты дал обещание, что мой отец будет отомщен.
— Я не отказываюсь от него, но может статься, — он вздохнул, — что цена окажется высока.
— Не имеет значение, как это случится. То есть не обязательно, чтобы это был именно кол…
— Очень великодушно, — он не скрывал насмешки.
— А ты, — она рискнула высказать давно мучивший ее вопрос, — сможешь это сделать? Ведь я просила тебя, когда думала, что Ульвар человек.
— Чудесно! — обрадовался Рихард. — Ты сомневаешься в моих силах!
— Нет! Я и не думала
— Люди болот слишком веруют в могущество Безмолвного герцога. Для них я божество без права на ошибку, а ведь я могу ошибиться и проиграть.
— Ты же этого не хочешь? — тихо спросила девушка.
— Как посмотреть… В проигрыше есть своя привлекательность. Хоть что-то новое в этом бесконечном круговороте. Смерть, рождение, смерть.
— А как же твой город, твои земли? Островитяне все уничтожат!
— Не всем моим словам можно верить, девочка. — Рихард успокаивающе похлопал ее по щеке. — Лучше сыграй что-нибудь.
— Как пожелаешь… — она коснулась струн, но остановилась, так и не начав игру. — Почему тебя называют Безмолвным герцогом?
— О, давненько никто не спрашивал меня об этом! Даже удивительно, сколько лет прошло с последнего раза… — он прищурился подсчитывая.
— Я спросила у Дадвина, но он не захотел рассказать. Бубнил, что это страшная тайна. Это правда?
— Старик не знает, но гордость не позволяет ему признаться в этом. Это давняя история. Собственно, как и все, что касаются меня.
— Кровавая? — уточнила Дана с осторожностью.
— Ничуть. Однажды некий король вместе с десятком приближенных, среди которых был и я, попал в сильнейшую грозу и был вынужден укрыться в пустующей хижине дровосека. Мне не повезло, я простудился и потерял голос. Когда король спросил меня следующим утром, куда ехать дальше, я лишь сипел в ответ. За это меня и прозвали Безмолвным герцогом. Прозвище пристало как банный лист и со временем, — он пожал плечами, — из насмешки превратилось в титул.
— А я думала, что это как-то связано силой твоего чудесного голоса. Словно прозвище наоборот. Вроде того, как худых называют толстяками, а умелых неуклюжими.
— Ты не первая, кто так считает, но это неверно. — Рихард доброжелательно подмигнул ей. — Нечестно отпускать тебя без подарка. Меня мучит совесть, что я заставляю тебя служить мне, хотя ты не моя подданная. — Он заставил ее подняться, крепко прижав к груди.
— Но ведь я не прошу ничего, — она старалась говорить твердо, пытаясь скрыть страх. Вырваться из его объятий было невозможно. — Послужить тебе мне только в радость.
— Дочь Белого берега, ты очень красива… — его голос стал ласковым, а руки вдруг утратили привычную жесткость. — Если бы я решил жениться, то хотел бы, чтобы она была похожа на тебя. — Дана напряглась, не зная как ей быть. — Это и есть твоей подарок? — осторожно
— Ты же не думаешь, что я заставлю тебя лечь со мной? Я не стал бы отправлять в горы женщину, носящую под сердцем моего ребенка, — горестно вздохнул Рихард. — Или именно такой подарок ты желаешь?
— Нет, не желаю! — поспешно ответила она и сразу пожалела о случайно вырвавшихся словах.
— О, так я тебе не мил! — он сделал вид, что оскорблен ответом. — Ты же видела, что я недурен собой. Или не согласна? Откуда только взялся злой затравленный взгляд, полный страха? — он аккуратно пригладил ее волосы. — Хотя… именно в нем таится особая прелесть. Здесь женщины всегда смотрят на меня с обожанием. Я привык. Стоит мне захотеть и любая станет моей. Никто из них не напоминает свернувшегося клубком ежа, — рассмеявшись, он слегка растормошил Дану. — Голубоглазый строптивый зверь!
— Тебе по сердцу строптивые?
— Такой ты мне нравишься. Не меняйся. Если вдруг начнешь пресмыкаться, я тут же потеряю к тебе уважение. Ты напоминаешь мне одну женщину… Мою жену. — Глаза Даны расширились от удивления. — Да-да, когда-то очень давно я уже был женат на уроженке Белого берега.
— Я о ней могла слышать?
— Не исключено. Ее звали, — он задумчиво пожевал губами. — Эир. Когда я взял ее в жены и привез сюда, она не была счастлива. Самая грустная девушка, что мне доводилось встретить… С какой тоской она смотрела на море, прежде чем уехать со мной. Но тоска придала ей сил и приехала она переполненная злобой. Крушила все, что под руку попадется, — он усмехнулся. — Повадками напоминала разъяренную медведицу. Нисколько меня не боялась, хотя я тогда был весьма суров в обращении. Нет, я не прав — она боялась, но скорее умерла бы, чем показала это.
— Что с ней стало?
— Мои люди были уверены, что она заслуживает самого сурового наказания за свои выходки, но я знал, что Эир только этого и ждет. Симпатии между нами не случилось — это был политический союз. Ее отец отдал вместе с ней хорошие земли, поэтому я сквозь пальцы смотрел на то, что она вытворяла. Больше всего Эир выводило из себя то, что я не подтвердил наш брак и не лег с ней, а ведь она была красавицей. Долгое время моя жена была уверена, что я предпочитаю мужчин, пока не увидела, как весело я провожу время в парной в окружении молодых дев.
— Зачем же ты мучил ее? — удивилась Дана.
— Это был мой способ оградить ее от страданий. Я не мог дать ей то, чего она желала — большую семью. Эир была готова смириться с нелюбимым мужем ради детей, но это было невозможно. — Герцог приник к уху девушки, шепча. — А потом она заболела болотной хворью. Эир так и не полюбила топь, лишь тосковала по морю и свежему ветру. Однажды я обнаружил ее лежащей на полу скованной лихорадкой. Немало времени я провел у ее постели, облегчая страдания этой несносной женщины.