Зов топи
Шрифт:
— Не желаешь говорить? — суетливо пожал плечами Фридо. — Где же твои манеры? Хотя бы взгляни на свой новый дом. Он невелик, но тебе не придется его ни с кем делить.
— Я пришел сам. Неужели в этом есть необходимость? — Рихард равнодушно смотрел, как открывают клетку.
— Верю в твои благие намерения, — кивнул король. — Это ради соблюдения традиций. Я их поклонник. Опасному пленнику полагаются соответствующие условия. Смягчить их, означало бы проявить к тебе неуважение.
— Ты сильно изменился с нашей последней встречи, — заметил Рихард.
Несмазанные петли
Коснувшись соли, он почувствовал как стремительно ослабевает его и без того зыбкая связь с родной землей. Внутренний свет погас, сменившись темной пустотой. Это случилось настолько внезапно и болезненно, что Рихард с шипением втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Отныне и до самой смерти он отломанная ветка, сухой лист, цветок, сорванный на потеху. Пустая оболочка притворяющаяся человеком.
Фридо не желал рисковать: герцог должен был предстать перед морским змеем целым и в добром здравии. Пленника обездвижили, связав широкими ремнями по рукам и ногам. Соль не жалели, щедро насыпав почти до колен. Самым неприятным оказался кислый, тошнотворный кляп, из свернутого куска кожи, но Рихард справился с тошнотой. Он напомнил себе пытки, пережитые в прежние жизни, и клетка сразу показалась весьма сносной. Соль ведь могли заменить горячими углями.
Дверь закрылась с лязгом, засовы задвинули. Фридо решился подойти поближе. Он настойчиво постучал по прутьям, с вызовом смотря на пленника.
— Как в старые времена. Помнишь теплый прием в моем замке? — король широко улыбнулся кривой улыбкой, обнажив гниющие десна.
Рихард подмигнул королю, зная, что это взбесит его. Обращенные покатили повозку к Беррису. Сын Ульвара желал взглянуть на пленника. Фридо сплюнул и с недовольным видом поплелся следом. Короткий миг его триумфа подошел к концу. От него больше ничего не зависело. Змей настоял на встрече с Рихардом лично, хотя мог проявить себя в любом обращенном. Из-за прихоти змея Фридо придется следовать за Беррисом со своим маленьким войском, все глубже уходя в захваченную островитянами землю, рискуя остаться без всякой поддержки. А ведь совсем недавно это была его земля!
Воспаленное сознание Фридо то и дело порождало безнадежные фантазии о мести, но все это были лишь жалкие потуги маленького человека, лишенного былого величия. В склоненной фигуре связанного Безмолвного герцога было больше достоинства, чем в короле, идущем следом.
Всего полгода новой жизни превратили Берриса из бесхитростного болвана в болвана напыщенного. Череда военных побед затуманила разум, он зазнался и решил, что рожден под особой звездой. Взятие Золотого города только добавило масла в огонь его самолюбия. Отец все еще внушал ему страх, но Йохан потерял былой авторитет. Беррис намеревался потеснить старшего брата с пьедестала. Ограниченный ум островитянина не мог постичь, что после добровольного обращения Йохан перестал существовать. За
Беррис широко зевая и с хрустом потягиваясь, вышел из шатра. Он был полностью гол, не считая наброшенной на плечи козьей шкуры, но из-за многочисленных синих татуировок, полностью покрывающих тело, казалось, что носит облегающие одежды. Потирая заспанное, помятое лицо островитянин ругался вполголоса на старом рыбацком наречии. Оставшись без надзора Йохана, Беррис погряз в разгуле и выпивке. Ночью кутил до потери памяти, днем отсыпался. Медленно обойдя клетку, он без особого интереса разглядывал пленника заплывшими покрасневшими глазами. Тот не пробудил в нем никаких чувств. Змей жаждал заполучить Рихарда, а для Берриса же тот стал очередной победой, к которым он уже привык. Милостиво кивнув Фридо, словно хваля слугу за хорошо проделанную работу, островитянин вернулся обратно к теплой постели и женщинам.
Клетку накрыли плотным, не пропускающим свет, полотном. Ночь прошла быстро. С рассветом в лагере началась суматоха. Рихард напряженно прислушивался к разговорам воинов, прислуги, к нечленораздельному мычанию обращенных. Им на смену пришел тяжелый старческий вздох и сетование, шорох ткани и стук дверцы. Перед пленником возник знакомый силуэт конюха из Холодной крепости. Позади него на страже стояли добровольные обращенные, которых невнимательный человек мог бы принять за нормальных людей.
— Доброе утречко, господин! — радостно поприветствовал конюх, заползая на четвереньках в клетку и устраиваясь рядом. — Ого, сколько соли! А я отправлен по особому распоряжению нашего короля, — он освободил Рихарда от кляпа. — Попить дать и покушать…
— Словно я твой зверюшка, — сказал герцог. — Чем пропитана эта дрянь? — он с наслаждением сплюнул. — Это не кляп, а убожество. Вкус как у лошадиной мочи.
— Не могу знать, господин, — конюх суетливым движением убрал за ухо седые пряди, приоткрыв рассеченную скулу и бровь.
— Кто тебя так приложил?
— Слуги нашего морского господина, — конюх склонился в благоговейном поклоне.
— У них рука тяжелая. Тебе еще повезло.
— О, да… — протянул тот без особой радости. — Я захватил отвар целебный и перловую похлебку на мясе. Если желаете уморить себя голодом, то поверьте мне — эти люди, — он красноречиво покосился на охранников, — такого не допустят.
— Развяжи мне руки, я сам поем.
— Да, господин.
Конюх с готовностью ослабил ему ремни и помог сесть. Рихард с жадностью осушил флягу и принялся за похлебку.
— Съедобно, — сказал он одобрительно, обжигаясь горячей кашей. — У меня нет намерения умирать. Я встречусь с тобой, змей. — Рихард пристально посмотрел в глаза ближайшему охраннику, ткнув в него ложкой.
— Я Брок! — буркнул тот в ответ, но не слишком уверенно.
— Кушайте, господин, — поторопил старик. — Мне еще коней поить. До вечера без еды будете.
— Мы выступаем?
— Да.
— И куда лежит путь?
— Господин Беррис приказал идти к побережью. По вашим землям точно не пойдем. Уж очень злые твари обитают в лесу.