Зов топи

Зинченко Майя Анатольевна

— Хорошо, — Рихард удовлетворенно кивнул. — Ты состоишь в братстве?

— А? — конюх быстро заморгал, делая вид, что не расслышал.

— Не прикидывайся. Я о вас знаю. Просто любопытно, как далеко простиралась паучья сеть Фридо.

— Ну раз так… Да, я один из них, — признал старик. — Но зла прежнему хозяину никогда не делал. Герцог Агнар был добр ко мне.

— И все равно следил за ним?

— Так нужно было, — он пожал плечами. — Это мое предназначение.

— А как же лошади?

— Они тоже предназначение.

— Стало быть, у тебя два предназначения — лошади и козни за спиной у господина.

А тебе не было жаль Агнара и его детей, когда их утопили в крови? Хорошие ведь были люди. Сыновья Агнара росли у тебя на глазах. Уж на что я не человек, а мне и то их жаль.

— Какая разница… — вздохнул конюх, качая головой. — Не думайте только, будто бы я просто бешеный королевский пес. Мыши всегда сами по себе.

— А Фридо утверждал, что это его дед основал ваше братство.

— Ему бы так хотелось. Нет, мы просто вышли на свет в нужный момент, — разоткровенничался старик, словно забыв, что недавно торопился в конюшни. — Служить королям выгодно.

— Погоди-ка, — Рихард прищурился и улыбнулся, внезапной догадке. — А ведь Рона родня тебе? Мы встречались в Высоком замке.

— Дочка, — нехотя признался конюх. — В мать пошла. Удивительно, что узнали.

— Пусть придет ко мне.

— Зачем? — насторожился конюх.

— Так она все же здесь… — ухмыльнулся Рихард.

— Припозднился что-то, пора идти, — конюх засуетился. — Простите, господин. Я человек ничтожный, делаю что приказано, а на большее-то и не способен. — Бормотал он, нерешительно перебирая ремни.

— Оставь их. Не хочу мочиться в штаны. Обещаю, что не убегу.

— Как пожелаете, я ж не тюремщик, — старик вздохнул и внезапно спросил. — А знаете, что случилось с сестрами нашего короля Фридо?

— С двойняшками? Не знаю, я думал, они погибли при осаде столицы.

— Ах, если бы. Их нашли и обратили против воли. Господин Беррис всласть над ними позабавился. Устроил бои. Заставил их обнажиться и биться на кулаках. Они долго мутузили друг дружку, уж очень дородные крепкие тетки были.

— А Фридо об этом знает?

— Господин Беррис заставил его смотреть. Мне кажется, он хотел преподать ему урок, но господин Фридо удивил его. Когда бой закончился, он отказался хоронить сестер и лично скормил их тела псам.

Конюх удалился, закрыв, но не став накрывать полотном клетку. Охрана не мигая смотрела на пленника круглыми как у морских окуней глазами. Рихард разгреб соль и устроился удобнее. Без ремней было лучше.

К полудню войско двинулось с места. В его повозку запрягли пару мулов, она неспешно покатилась с холма, сопровождаемая безмолвными тюремщиками. От мерной тряски Рихард уснул и проспал до самого вечера. Вечером его разбудил конюх, принеся ужин. Последующие дни мало отличались друг от друга. Днем переход, ночью отдых. Величественные зеленые холмы сменились равниной. Птицы, остающиеся зимовать, пировали на полях, где лежал побитый морозом неубранный урожай. Раньше в поле ставили пугала, теперь их место заняли распятые и повешенные. Никто не убирал мертвецов. Остовы сгоревших домов чернели то тут, то там. Их бывшие жильцы теперь шагали в войске Берриса. Уцелевшие обитатели золотых полей успешно прятались от проходящей армии, хотя Рихард успевал заметить их следы: наспех залитый помоями костер, козу, привязанную на выгоне, нанизанные на нитку яблоки для сушки.

Иногда Рихарду удавалось

рассмотреть вдалеке серо-черную полосу родного леса. Ему казалось, что он видит, как качаются верхушки деревьев под порывами ветра и слышит, как они обиженно перешептываются. Ночью из леса выходили чудовища, оглашая окрестности тоскливым воем. Неотличимые от теней, они рыскали вокруг лагеря, гонимые вечным голодом. Их охота всегда была удачной.

Ни Фридо, ни Беррис больше не появлялись. Компанию герцогу составляли только обращенные и конюх, навещающий его утром и вечером. Старик не был особо красноречивым собеседником, но его приходы все же вносили разнообразие и Рихард ждал их. Однажды конюх пропустил обязательный утренний визит и явился только вечером, дрожа и плача от боли. На его лице была грязная повязка, пропитанная засохшей слюной и кровью. Бросив в клетку флягу, конюх обессилено упал на землю. По нечленораздельному мычанию и вялым жестам, Рихард понял, что Фридо, одержимый паранойей, отрезал ему язык.

Следующим утром вместо конюха пришла женщина. Коротко остриженные светлые волосы она прятала под рваным платком, а ее убогий наряд больше подошел бы нищенке, чем служанке. Она прошмыгнула между обращенными, оставшись незамеченной. Рихард узнал Рону, хоть невзгоды оставили глубокий отпечаток на ее изможденном лице. Он с интересом посмотрел на гостью.

— Ты еще считаешь меня чудовищем? — тихо спросил он, когда женщина положила в его клетку завернутый в тряпицу хлеб и флягу с водой.

Ее рука на миг замерла. Скрючившись, как гигантская птичья лапа, она выпустила флягу.

— Чудовище, отравляющее людские жизни скверной… — многозначительно прошептал он, выразительно посмотрев на спину обращенного стражника. — Рона… Идя сюда, ты знала, что встречи со мной не избежать.

— Чудовища существуют — это главное! — ее голос осип от простуды. — Я была права.

— Не с тем чудовищем ты боролась. — Рихард подвинулся поближе, упершись лбом в прутья. — Как твой отец?

— Болен.

— Если переживет этот день, то пойдет на поправку. Хотя без языка будет трудно.

— Он прожил долгую жизнь, — судя по ее мрачному тону, она не давала отцу шанса. — Зачем ты здесь? — Рона окинула его взглядом полным подозрений. — Топь недалеко. Клетка для тебя не помеха.

— Есть незаконченное дело, — герцог, скривившись, пошевелил ступней, обезображенной глубокими трещинами из-за соли. — Хочу встретиться со змеем.

— Чтобы убить его? — Рона затаила дыхание.

— А у тебя только одно на уме. Если ты думаешь об убийствах, может, подскажешь действенный способ? — Рихард ехидно улыбнулся. — Ваше мышиное братство знает все о чудовищах. Не так ли? Просвети, как убить бессмертного?

Рона в молчании до крови кусала губы, размышляя, над ответом. Она ненавидела Рихарда и считала злом для человеческого рода, но с прошлой встречи многое изменилось. Женщина спрашивала себя, можно ли использовать одного врага против другого, еще более могущественного? Как перехитрить обоих, заставив убить другу друга, а самому остаться в живых?

Охранник повернулся в их сторону, вынудив нырнуть Рону под повозку. Обращенный зевнул и продолжил устало таращиться в никуда.

— Пали все: Белый берег, Золотые поля, Тысяча холмов, — не унимался Рихард. — Скоро змей примется за топь, а я бессилен этому помешать.