Зов

Мигель Ольга Васильевна

— Какую?

— Будь откровенной: что ты почувствовала, когда узнала, кто я? Если не ошибаюсь, об этом тебе стало известно не ранее, как вчера, когда я принял последний вздох того парня.

— Ну…

— Сейчас угадаю: удивление, страх, отвращение… Ты решила, что я жестокое бессердечное чудовище, которое заботится только о своем личном могуществе. Я прав?

— Но я поняла, что ты не такой!..

— Алиса, умоляю, несколько минут назад ты, глядя на меня, сама дрожала, как перепуганный котенок! — вздохнул Ларгус. От этих слов мне стало невероятно стыдно.

— Зато теперь я не боюсь.

— Только после того, как поняла все на собственном опыте, а не с чужих слов. А вот для большинства мы именно такие: чудовища, которые становятся

сильнее лишь благодаря чужой смерти; гнойный нарыв, который невозможно удалить, потому что он может отравить весь организм; паразиты… Даже среди магов стихий хватает тех, кто презирает нас втайне или открыто. Что уж говорить про обычных крестьян, которые пугают своих непослушных детей страшными демонами-некромантами — рассказывают, как те придут и высосут из них душу, заберут жизнь, только чтобы стать сильнее. Они не могут понять, что все мы люди, что даже для бывалого некроманта тяжело каждый раз принимать новую порцию силы — стервятником кружить над домами, услышав запах приближающейся смерти. И все лишь для того, чтобы вдохнуть невидимый для остальных маленький клубок черного дыма. Я до сих пор не могу забыть той девочки лет одиннадцати: если не считать моего учителя — первого человека, у которого я принял последний вздох. Да, мы очень сильны, но это стоит нам невыносимой боли. Мы отвергнуты обществом, нас ненавидят практически все. Даже мой отец, узнав о моем решении стать учеником некроманта, сказал, что не знает меня. И приказал не приближаться не только к его дому, но и к городку, где я родился и провел детство. Поэтому когда в ряды учеников поступают новички, которые, вероятно, станут новыми некромантами, придя на смену своим учителям, у меня разрывается сердце. Потому что я знаю, какое существование их ждет. Я до сих пор не могу простить себе, что погубил судьбу Тейна. Тот парень мог жить прекрасной жизнью, сделать успешную карьеру мага-хирурга… а вместо того он станет объектом всеобщей ненависти.

— Как же выбирают учеников?

— Когда по каким-либо причинам освобождается место ученика, рассматриваются все возможные кандидатуры молодых магов. Главными требованиями являются честность, благородство, храбрость, честь, ум и, конечно, отсутствие мстительности и жажды власти. Обычно нам с этим помогает ректор университета магии, который рекомендует достойные, по его мнению, кандидатуры. Но решает именно Совет Сотни. Заключительную точку ставит сам глава некромантов, то есть я. После этого у мага последний раз спрашивают согласия, и если он его дает, его посвящают в ученики некроманта. Тот учит его тонкостям Покровительства Смерти, а умирая, передает ученику свой последний вздох.

— Что за тонкости?

— Их не так уж много, но все они требуют определенных навыков. Да и большинство знаний утеряно, и мы даже не знаем многих своих возможностей. Хотя сама боевая магия мало связана с нашей силой, просто у нас много энергии и магия значительно сильнее. Соответственно, мы имеем некоторые специально разработанные заклинания, на которые у магов стихий просто не хватило бы сил. В целом, среди особых возможностей — способность видеть сам последний вздох; прикосновение смерти, которым мы можем ускорить смерть в случае, если умирать человек должен долго; также мы чувствуем чужую смерть, что помогает находить несчастных на смертном одре. Как видишь, только необходимые некроманта мелочи.

— И все?

— А ты думала, мы устраиваем кровавые жертвоприношения, вызываем духов умерших и оживляем трупы? — Ларгус снова улыбнулся. — И в этом мире мертвые безмолвно хранят свои секреты. Поэтому если чей-то дядюшка не успел перед смертью раскрыть место, в которое зарыл фамильные бриллианты, бежать к некроманту и просить временно оживить труп или хотя бы вызвать душу все равно, что требовать кирпич выиграть заплыв на Чемпионате Мира. Знаю, некоторые крестьяне любят списывать на нас появление зомби неподалеку от их родного дома. Но это уже дело рук какой-то сильной нечисти вроде лесной ведьмы. А избавиться

от таких «подарочков» мы можем так же, как любой маг или просто честный гражданин: огнем или упокоевающим заклинанием. Но разве можно объяснить это толпе, которая живет по шаблону: «там белое, а там черное, и ни о каких компромиссах не может быть и речи»? Да, по закону они должны выказывать нам уважение и не мешать принимать последний вздох. Но за моей спиной зачастую выливается столько яда, что хватило бы на пол Ануары. Конечно, нельзя их за это попрекать. Особенно, если вдобавок ко всему вспомнить времена войны Магии и Огня. Тогда на оккупированных территориях некроманты враждебных королевств, в сотни раз превосходящие по силе магов стихий, устраивали зверства, которые забудутся нескоро.

Я не знала, что сказать на это. Хотелось начать долго и нудно доказывать Ларгусу, что люди же должны видеть разницу между вражескими оккупантами и собственными соотечественниками; понимать, что он не убивает людей, а лишь вдыхает их последний вздох. Если же ускоряет смерть, то неизбежную. И рано или поздно наступит время, когда отношение к некромантам пусть не сразу, постепенно, но изменится…

Вот только беда в том, что я сама прекрасно понимала: это неправда. Когда люди руководствуются только суеверным страхом, ничто не сможет убедить их в обратном. Возможно, произойдет что-то, что заставит уйти лютую ненависть. Но тогда на смену ей придет настороженность, которая уж точно никогда не исчезнет, как бы там ни было. Поэтому начни я сейчас толкать подобные речи, то казалось бы обычной глупенькой девочкой, которая начиталась детских сказок… и в первую очередь самой себе. Поэтому я просто молчала.

Время шло, а вместе с ним уходила и тревога. Конь бежал ровно, грациозно, чуть убаюкивая. А Ларгус надежно держал меня. Мне было тепло и хорошо, спокойно как никогда ранее. Я даже не заметила, как пересекла порог сна.

Когда я проснулась, солнце уже начало подниматься над горизонтом. Зевая, я потянулась, огляделась и только тогда поняла, что облокотилась на главу некромантов, будто на спинку кресла!

— Доброе утро, — тихо поздоровался он с легкой улыбкой.

— Доброе.

— Мы почти приехали к лагерю. Кстати, думаю, наше отсутствие уже заметили!

Я сузила зрачки и увидела вдали семь знакомых мне повозок, у которых бегали маленькие фигурки.

— Который час?

— Около семи утра. Думаю, надо поторопиться, пока они без нас не уехали.

Не сказав больше ни слова, Ларгус пришпорил коня. Через несколько минут мы были возле лагеря, где на нас все удивленно уставились.

— Алиса!.. — строго крикнул Карил, подбежав к лошади. — …Господин Агердон? Где вы были? Мы уже думали, вас обоих нет в живых! Да и не только вас, Галдор тоже куда-то исчез…

— Тут вы правы, Карил, — иронично вздохнул Ларгус. — Нашего дорогого Галдора действительно нет в живых.

— Как? Что с ним случилось?

— Он сволочь, вот что. Галдор оказался работорговцем и чуть не похитил Алису. Не обрати я ночью внимание на стук копыт, искать ее пришлось бы разве что за границей Дараны. Вот только оптимистичных прогнозов на такие поиски я бы не делал. Да дышите уже глубже! Вот она, жива-здорова! Только вы уж присматривайте за ней получше, — улыбнулся Ларгус и пожал Карилу руку, после чего спустил меня с коня.

— Ларгус! — донеслось до меня уже издалека, когда некромант впрягал своего жеребца обратно в повозку. Вот я и услышала голос обычно немого как рыба Тейна! — Почему ты не разбудил меня?

— Сам знаешь, — отмахнулся волшебник. — Времени не было. А тебя еще, кстати, снотворным накормили.

— Но ты не должен был так рисковать без ученика!

— Если бы я ждал, пока ученик проспится, чтобы рисковать вместе с ним… то уже можно было бы и до утра поспать.

— Но кодекс создали не просто так! До войны Магии и Огня ни о каких кодексах никто не думал, и в результате от ордена некромантов почти ничего не осталось!