Зов
Шрифт:
— Тогда почему же они это делают?
— Чтобы на Ануару не нападали все, кому заблагорассудится. Наличие их в нашей армии служит главной гарантией того, что война Магии и Огня больше не коснется этой страны!
— Мне рассказывали об этой войне… рассказывал парень, отца которого, вместе со всем поселком, жестоко убили даранские некроманты!
— А моего двоюродного дедушки убили нацистские солдаты во время Второй Мировой! Но это не значит, что я должна яростно ненавидеть всех военных мира, включая тех, которые служат моей стране — даже если они останутся последней ротой на планете!
— Откуда такая благосклонность к некромантам?
— Я знаю одного из них…
Я
— Один — это не показатель. Возможно, он и сам зеленый мальчишка, который, по сути, ничего не знает…
— Сомневаюсь, что глава некромантов — это зеленый мальчишка, который ничего не знает.
— Ого! Сам глава? Да, тогда он действительно в курсе дел. А ты уверена, что он не пудрил тебе мозги?
— Уверена, — твердо сказала я. Интересно, а откуда у меня столько уверенности? Почему я даже мысли не допускаю, что Ларгус элементарно навешал мне лапши?..
…Потому что тогда он меня спас. Спас, рискуя собственной жизнью и бесценной силой. Когда его к этому абсолютно ничто не обязывало. Так же, как ничто не обязывало его и открывать душу девушке из чужого мира, которую он едва знает. Более того, оказалось, что это душа доброго, благородного человека, которому живется несладко; душа, вынужденная с бесстрастным лицом терпеть грязную клевету. Душа, незаслуженно обреченная на одиночество и всеобщее пренебрежение… и сердце, которое никогда не покинет на произвол судьбы того, кому нужна помощь.
Но это отнюдь не значит, что он так и прибежит на мой Зов! Все, достаточно его расхваливать! Пора посмотреть правде в глаза: я здесь застряла и могу рассчитывать только на собственные силы.
— Кстати, — бросила Флара, опершись на стену. — Насколько я помню, большинство магов, которые приходили на Зов, также были некромантами. И, как ни странно, они как-то выводили узников из стены.
— И как они это делали?
— Говорю же, не знаю. Просто подходили к тем, кто их звал, говорили что-то, а затем исчезали, таяли в воздухе. Слушай, а что это за Вторая Мировая? Мне о ней еще никто ничего не рассказывал.
— И не расскажут, эта война была в другом мире.
— Ты из какой-то альтернативной реальности?
— Угадала.
— Как же тебя сюда занесло?
— Это длинная история.
— Тогда рассказывай со всеми подробностями, времени у нас в достатке, — цинично улыбнулась Флара.
Интересно, сколько я уже здесь пробыла? Видимо, немного менее трех дней, точно сказать трудно. Все это время я только и делала, что расспрашивала Флару о стене. А прерывала это занятие только для того, чтоб рассказать немного о себе. Скоро я узнала практически все, что было известно Фларе о каждом коридоре в стене, и мы переключились на заключенных, которые нам иногда встречались. Но чем больше я узнавала, тем сильнее убеждалась, что уже не выберусь отсюда. Неужели мне действительно придется провести здесь вечность? Что ж, теперь я понимаю смысл строки «Мечтой забвенье назовет»!
— Знаешь, я постоянно думала о том, что было бы со мной, не окажись я здесь, — прошептала Флара, глядя в бойницу, которая выводила на степь. — Не знаю точно, как сейчас, но в мое время девушка была обречена на далеко не лучшую судьбу.
— А ты не приукрашаешь действительность?
— Отнюдь. Тогда благородная девушка покидала стены замка, только уезжая на балы или приемы, где искала себе жениха… вернее, жених выбирал себе будущую жену. Затем он некоторое время присматривался
— Ужас какой-то. Конечно, в моем мире в течение длительного времени тоже была похожая дискриминация… в некоторых странах она еще сохранилась. И даже в государствах, где право женщины закреплено законом, хватает деспотичных отбросов, которые считают, что место женщины — на кухне: с кастрюлей в одной руке, ребенком во второй и пылесосом в ноге.
— И здесь, если верить словам новоприбывших заключенных, тоже есть пара особенно гуманных стран, где единственные обязанности мужчин — пить да курить, гулять с друзьями по кабакам и ресторанам и бегать время от времени на войну. Все остальное — не мужское дело. Кстати, и в Ануаре, говорят, тоже иногда встречаются домашние деспоты. Ох, упасите Стихии кому-то выйти за такого замуж!
Не знаю, с какой радости, но воображение попыталась нарисовать меня на кухне в бигудях и халате. А рядом со мной почему-то Ларгуса, который свысока смотрит на меня, попивая дорогое вино! Но получилось это у воображения довольно убого, да и картина моментально изменилась на более приятную…
Минуточку, а какого черта мое воображение вообще начала такое рисовать?! Может, пора уже забрать у нее фломастеры, или заменить чистые листы бумаги на книжку-раскраску? Хватит уже бредить! Конечно, когда голова пустая, то вакуум затягивает все, что попадется, но надо иметь хотя бы три грамма мозгов!
— … Поэтому еще неизвестно, что бы ждало меня, не попади я в эту стену, — продолжала Флара. — Так хоть есть люди, с которыми можно перекинуться словом, и никто тобой не командует.
— Счастливая, — простонала я. — А мне таким везением похвастаться нельзя. Да, месяц назад я сама была бы рада оказаться здесь, но сейчас не спешу откупоривать шампанское. У меня все могло сложиться так хорошо…
— Ты уверена?
— Почему ты спрашиваешь?
— Потому что за пять тысячелетий, проведенных здесь, я заметила одну очень интересную закономерность: сюда попадают только те, кого в жизни ждала очень тяжелая судьба. Я, например, должна была выйти замуж за деспота; одному моему знакомому грозило заключение в ужасной тюрьме за преступление, которого он не совершал; девушка, с которой ты виделась несколько часов назад — необученная волшебница. Работорговцы похитили ее, и через несколько дней должны были продать на невольничьем рынке. Улавливаешь?
— То есть, ты хочешь сказать…
— Что и тебя, очевидно, ждали бы не лучшие времена, останься ты там.
— Не понимаю, почему на эту стену попадают только безнадеги?
— Я вот много об этом думала и сделала вывод: видимо, наши души, предчувствуя беду, сами ищут выход, и ставят целью во что бы то ни стало ее избежать. Если же совпадают какие-то загадочные обстоятельства, они находят дорогу к Стене Санкора. А дальше остается войти. Не волнуйся, ты привыкнешь жить здесь. Конечно, это не жизнь, а ужасное существование, царство тоски и одиночества… Но тут до тебя уже не доберутся проблемы, которые топором нависали над твоей головой там, за ее пределами.