Зов
Шрифт:
— Она живая! — неожиданно закричал Фамал.
— Что значит «живая»? — недоверчиво фыркнул эльф.
— А то и значит!
— Фамал, это бред. Если я не ошибаюсь, она пролежала здесь, в запечатанной скрытой комнате, несколько тысяч лет. Поэтому живой быть никак не может.
— Но это так! Сам посмотри: она едва заметно дышит, сердце слабо бьется! Похоже, она просто спит!
Склонившись над девушкой со скептическим выражением лица, Карил провел над ней рукой. Через мгновение от скептичности не осталось даже следа.
— Знаешь, я, как маг с не малым опытом, торжественно утверждаю: это невероятно!
Невероятно? Все, что он может сказать
— Интересно, а кто она такая? И почему ее здесь спрятали? — прошептала я, оглядывая женщину. Вот так красавица! Прекрасная стройная фигура, смуглая кожа словно шелк. Лицо утонченное и настолько идеальное, что кажется, будто над ним усердно работал ювелир. Нос совсем маленький, острый и плавный. Изящные губы — будто у фарфоровой куклы. Глаза большие, с длинными ресницами и тонкими бровями… Когда видишь таких красавиц, недолго и умереть от комплекса неполноценности.
А еще меня почему-то не покидало бредовое чувство, будто я уже когда-то видела это божественное лицо.
— Ну, это уже не нам выяснять, а криптопалеографам, которые будут расшифровывать надписи. Ох, вижу придется университету набирать в штат еще лаборантов на кафедру! — улыбнулся Фамал, перебив мои мысли.
— Твоя правда, — согласился эльф. — А который час?
— Четыре утра, — зевнул Фамал, когда посмотрел на часы.
— Ничего себе! — воскликнул Карил. — Что ж, думаю на сегодня достаточно. Пойдем спать.
Возражений не было, поэтому мы направились обратно. Вновь оказавшись в зале, я немного отстала и подошла к надписи на полу. Интересно, что же там написано?..
Я даже не поняла, когда это буквы стали плавиться, сливаясь в чернильную массу. Неужели… Да, действительно, через минуту они снова разделились и сложились в строки:
Границу разума душа Не преступит одна вовек. Где слезы льются не спеша, Стоит стена тюрьмою век. С одной там грани жизнь течет, С другой унынье, смерти стон. Мечтой забвенье назовет Посредник горя — вечный сон.У меня не было возможности прийти в себя, потому что надпись снова слилась в единую массу, которая поползла к моей ноге! Как ни странно, сапог не был для нее преградой. Не в силах пошевелиться, я могла только наблюдать.
Я сразу почувствовала, когда эта масса прошла сквозь мою кожу. Нет, это не было физическое ощущение, это вообще невозможно описать! Появилось впечатление, будто в моем теле что-то чужое. Но, как ни странно, это не порождало никакого страха, не вызвало внутренней борьбы. Наоборот, оно даже успокаивало. Да, именно этим словом можно описать чувство, которое меня охватило: спокойствие, невероятный покой.
На минуту голова закружилась. Я снова опустила взгляд к месту, где была надпись… и не увидела ее там! Те же непонятные, черные курсивные буквы смотрели на меня как сверху, так и снизу.
Странно. Может у меня уже галлюцинации начались?
— Алиса, ты где? — донеслось из темноты. — Давай быстрее! Не знаю как
Действительно, меня тоже ужасно потянуло в сон. Голова просто требовала дать ей отдохнуть, что уж говорить про ноги, которым стало невыносимо трудно удерживать все тело.
Через минуту я покинула зал, вышла из подземного лабиринта, буквально доползла до своей палатки и захрапела, едва дойдя до кровати.
Словно выплыв из водоворота, я снова оказалась в большом зале. Рядом со мной чернела та самая надпись. Казалось, замер весь мир, кроме меня. Только красная звезда подсвечивалась зловещим светом, выделяя черные пропасти букв. Я подняла взгляд и увидела, что верхняя звезда также засветилась. Мне это очень не понравилось…
Ох, не зря мне это не понравилось! Неожиданно обе звезды соединил луч красного света! Обе надписи сдвинулись с мест и полетели друг к другу, слившись в одно целое посередине луча! Бесформенное черное пятно зависло в воздухе и разлилось в ту же надпись, что я видела ранее:
Границу разума душа Не преступит одна вовек. Где слезы льются не спеша, Стоит стена тюрьмою век. С одной там грани жизнь течет, С другой унынье, смерти стон. Мечтой забвенье назовет Посредник горя — вечный сон.От могильной тишины не осталось даже воспоминания! Вокруг раздались жуткие звуки, похожие на барабаны африканских шаманов. Свет от луча был совсем слабый, и тем не менее он достиг чуть ли не каждого уголка огромного зала. Тогда я увидела барельефы, по которым побежали тонкие трещины. Камни осыпались с них, словно чешуя. И за ними оказались не гладкие стены, а настоящие живые люди!..ю хотя, про «живые» я не могла сказать наверняка.
Из одежды остались бесформенно свисавшие гнилые клочья. Их развеивал легкий ветер, который доносился от луча. Но сами люди действительно будто живые — никаких признаков тления! Только глаза их, хоть и были открыты, не выражали никаких эмоций.
С губ заключенных камня срывалось какое-то непонятное мне бормотание.
Моя спина обливалась потом: эти существа покидали свои вековые тюрьмы и направлялись ко мне! Я даже не заметила, как оказалась в тройном кольце. Шансов прорваться нет! Куда идти? Что делать?..
Моя кровь застыла, когда я неожиданно поняла, что именно говорят эти люди. Каждый из них, не следя за общим ритмом, сам себе бормотал:
— Границу разума душа Не преступит одна вовек. Где слезы льются не спеша, Стоит стена тюрьмою век. С одной там грани жизнь течет, С другой унынье, смерти стон. Мечтой забвенье назовет Посредник горя — вечный сон.От этого хаотичного загробного хора мне стало по-настоящему страшно. Из красного света вытянулось нечто вроде щупалец, которые обвили меня и начали тянуть к лучу! И самым страшным было то, что я не могла даже пошевелиться! Казалось, даже мое дыхание ему подвластно.