Зов

Стерх Юрий

Я посмотрел на Буянова.

— Сергей, Паша распылитель с химией оставил на середине спуска к Канатке, смотри, не пройди мимо.

Я сделал шаг назад.

— Напра-во! Дистанция пятьдесят шагов, на спуске десять, на заставу шагом марш!

Помахав рукой на прощанье нашей смене, мы пошли в сторону заставы. На небе ни облачка. Ветер тоже ослаб, нам это только на руку. Ступеньки должны просохнуть быстро.

Змеиная свадьба на Пятаке

Проблема с ногой у Марченко вылезла на первых же ста метрах спуска к Канатке. К середине он уже, не стесняясь,

хромал на обе ноги, рискуя рухнуть после каждого шага вниз.

В конце первого отрезка спуска ноги у парня практически уже не гнулись, и я даже представлять не хотел, какие мучения он сейчас терпел.

Всё чаще и чаще я стал прикидывать, что надо как-нибудь перелезть через Канатку, а там я посажу его себе на спину и, изображая нестерпимую усталость, допру до заставы. Другого варианта я просто не видел. Он не дойдет.

И вот, когда до конца ступенек оставалось всего метров десять, случилось то, чего я так боялся. Марченко резко остановился, его тело выгнуло дугой, нога безвольно зацепилась за ногу, и он, споткнувшись, кубарем полетел вниз, сбив при этом с ног еще и Серёгу.

— Бл… — заорал я, прыгая через три ступеньки вниз.

Всё произошло очень быстро за какие-то секунды. Тут же из-за ближайшего камня вылетела серая молния и вцепилась в вещмешок Марченко, сразу следом еще одна змея цапнула рукав его теплой куртки. Я подскочил и двумя точными ударами палки сбил их на землю. Громко матерясь, поднял за шкирку копошившегося Серёгу и подтолкнул его к выроненному им распылителю.

— Давай, быстро! — проорал я ему и метнулся к Марченко. Но не успел сделать и шага, как почувствовал сильную боль и жжение на задней поверхности бедра правой ноги.

— А! — я сбил палкой гюрзу, укусившую меня за ногу.

Почти сразу такая же сильная боль ниже колена, я сбил палкой и эту змею, боль в левой кисти, потом нога, еще рука, еще…

Всё тело сразу онемело, ноги свело сильной судорогой, в глазах всё поплыло, и на меня нахлынула темнота. Ослепнув от тумана в глазах, я начал задыхаться и терять сознание…

Звездная система Нагидаш

Планета Маршаук

В это время в главном храмовом комплексе империи Митхар старый оракул Сиушаен, шустро перебирая ногами, семенил по прямому и темному коридору. Этот ход вел в тайное храмовое хранилище древних реликвий, испокон веков принадлежавших расе Митхар. Тонкий и длинный хвост Сиушаена оставлял на пыльном полу ровную полосу, показывая тем самым, как давно здесь не было посетителей. Неудивительно — о хранилище знали очень и очень немногие, а попасть в него могли только избранные — всего несколько верховных жрецов разных каст и оракулов высшего ранга, к которым и относился старый Сиушаен, да еще сам император! Для всех же остальных проход в помещение был надежно перекрыт древними охранными системами.

Ощущение тревоги пришло к Сиушаену всего несколько минут назад. Его и без того чуткий старческий сон был прерван

в самом интересном месте мощнейшим тревожным импульсом, исходящим из этого святого для каждого митхарианца места. Импульс был настолько сильным, что старик мигом соскочил со своего жесткого ложа и, кое-как накинув на себя балахон оракула, сразу же поспешил в хранилище. И вот сейчас он почти бежал, путаясь в полах своего длинного одеяния, по бесконечно длинному коридору, а в голове пульсировала только одна мысль: «Хоть бы магические возмущения, исходящие из хранилища, не оказались знаками пробуждения древнего Килемпайского кристалла!»

— Что угодно, только не это! Только не это! Заклинаю Создателя Буаега — только не это! — молил он, но здравый разум подсказывал: «Да, происходило именно то, чего он так сильно боялся, а если быть перед собою честным до конца, то он боялся этого всю свою сознательную жизнь».

Оракул всегда свято верил, что пробуждение старинного магического кристалла не предвещало расе Митхар ничего хорошего! Верили в это и его дед, и отец.

Древнее Килемпайское пророчество крайне запутано, но старый Сиушаен давно уже смог расшифровать его и узнал о многих страшных бедах для империи, связанных с пробуждением загадочной реликвии.

Он наконец-то дошел до конца казавшегося бесконечным коридора и, остановившись в тупике, посмотрел на монолитную глухую стену перед собой.

Надо не моргать десять ударов сердца, глядя только в одну точку.

Неожиданно в его правом зрачке что-то больно кольнуло, и он тут же, не теряя ни мгновения, громко выкрикнул нужное слово:

— Зуммшаран!

Замерев перед стеной в ожидании окончания проверки, он боялся не то что шевельнуться, он боялся даже дышать. Вскоре почувствовал, как его немощное тело пронзили тысячи острейших ледяных игл. Они легко проникали сквозь одежду и охватывали всю его дряблую кожу нестерпимым зудом.

Старый оракул жутко не любил эту процедуру. Она вызывала в нём чувство страха и беспомощности, но без нее в хранилище не было хода никому! Начнешь дергаться, и тебя тут же постигнет страшная и неминуемая смерть, кто бы ты ни был. На памяти старого оракула бывали такие случаи с нерадивыми посвященными, поэтому лучше стоять смирно, терпеть и не шевелиться, и… и не дышать.

Охранный комплекс храма был создан еще древними и настроен на то, чтобы никто из непосвященных не смог проникнуть в тайное хранилище и остаться после этого в живых.

Наконец процедура опознания успешно завершилась, и через миг участок стены плавно опустился вниз, открывая старику проход в самую секретную часть святыни.

С замиранием сердца старый оракул медленно переступил порог хранилища и тут же в ужасе отшатнулся назад. На алтаре, расположенном среди огромного зала, отбрасывая еле заметные лучи красноватого света, тускло светился Килемпайский кристалл…

Глава 4 Погранцы

Сон