Зов
Шрифт:
Она улыбнулась и одобрительно кивнула головой.
— Продолжим. Так каких ты еще змей видел до того момента, как тебя покусали?
Я постарался припомнить, как было, потом сказал:
— Одна гюрза вцепилась в вещмешок Марченко, а другая в рукав его теплой куртки. Я их сразу же сбил палкой.
— Хорошо, — поощрительно кивнула она, — еще что-нибудь видел?
— Нет. Дальше видел только гадюк.
Маргарита Николаевна задумчиво наклонила голову и дотронулась до еле заметного шрама на подбородке.
— Как
Я пожал плечами.
— У Марченко от усталости свело судорогой ноги, — я не стал ничего придумывать. — Он не удержался на ступенях и кубарем покатился вниз. Падая, нечаянно сбил с ног Серёгу, тот угодил на землю рядом с гюрзой, вот она-то его и цапнула.
Губы Маргариты Николаевны коснулась кривая ухмылка.
— Я сегодня утром побывала на том самом участке вашей заставы. Побродила в любезно предоставленном мне спецкостюме по этому вашему Пятачку — правильно? Так вы его называете?
Дождавшись от меня кивка, продолжила:
— Интересное место… очень интересное! Как ты отметил, змей там и правда полно, и я там нашла четыре перебитых пополам крупных особи. Две из них ну очень впечатляющие! — Маргарита Николаевна широко развела руки в стороны, показывая мне, насколько больших змей она там видела.
— Одного укуса любой из них хватит на взрослого человека с лихвой. Две были чуть поменьше, и еще одна валялась чуть в стороне с разбитой в лепешку головой. Но я сейчас не об этом. Я тут поговорила с твоими ребятами, с Марченко и Буяновым, и…
— Как они? — я приподнялся на кровати.
— Смирнов, это тебя папа научил перебивать старших и по возрасту, и по званию? Нет? А то нехорошо как-то!
— Простите, — немного стушевался я.
— Так вот, — как ни в чём не бывало продолжила она, — я поговорила с ними, и после нашей короткой беседы они мне наперебой доказывали, что видели только двух крупных змеюк, а на тебя почему-то кинулись какие-то гадюки.
Я откинулся на подушку и посмотрел на нее.
— Степанов не дурак и, скорее всего, успел их пораньше вас расспросить. Да и особисты наши тоже…
— У страха глаза велики. Знаешь такую поговорку?
— Понятно, — кивнул я.
Она встала и подошла к окну.
— Значит так! Еще неделю ты изображаешь из себя больного. Слабость, одышка, головокружение, спазмы в желудке и кишечнике, ноющая боль в левом боку, тошнота. Ближе к концу этой недели симптомы сходят на нет. Вопросы?
— Никак нет!
— Остальное я беру на себя… да, и еще, — она протянула мне маленький клочок бумаги.
Я посмотрел на него. Там нашим семейным шифром, которому отец обучал меня еще до армии, его рукой было написано всего три коротких слова: «Можешь ей доверять».
— Ну всё, солдатик! Выздоравливай, — сказала она и легким движением руки взъерошила мне волосы.
Затем
Посмотрев ей вслед, я отметил для себя, что Маргарита Николаевна имела потрясающе красивую фигуру и походку, притягивающую взгляд, наверное, любого мужчины.
Внешне, как я отмечал уже ранее, она выглядела старше меня всего лет на пять или около того, но точно не больше… Но сейчас не об этом надо было думать.
Я прикрыл глаза.
Что это было со мной, до того как я очнулся?
Явно какой-то сон, но такой четкий и реалистичный, как будто бы это всё было на самом деле. Море, какая-то скала в ста метрах от берега, загадочный отпечаток трехпалой ладони.
Странно.
Наверное, это стрессовое состояние организма после многочисленных укусов? Откинув одеяло, я посмотрел на свои ноги. Один, два, три. Три укуса в ноги. Две в кисть руки, итого пять.
Да уж! Я сокрушенно мотнул головой.
Спасибо отцу — прислал ко мне на выручку свою добрую фею. Как бы я сам смог объяснить всем этим местным эскулапам, что после пяти смертельных укусов гюрзы я всё еще жив и здоров? Сто процентов поднялась бы шумиха, информация о моём чудесном исцелении пошла бы наверх, меня бы начали обследовать всякие там профессора-академики и выявились бы другие особенности моего организма.
Нет! Ни мне, ни отцу такого точно не надо.
Я почесал ногтем зудящие места укусов. От них самих уже сейчас почти ничего не осталось, только маленькие пятнышки, и не было никаких болевых ощущений, только небольшой зуд.
Дверь открылась без стука, и в палату вошел уже знакомый мне доктор.
— Ну, как ты себя чувствуешь? — спросил он меня, проверяя капельницу.
— Когда очнулся, было ничего, а сейчас какая-то слабость, всё тело ломит и живот болит.
— И неудивительно, Смирнов, совсем это неудивительно, — пробормотал он, нащупывая мне пульс, — в рубашке, можно сказать, родился!
— Доктор, разрешите один вопрос?
— Давай!
— Сколько я здесь?
— Тебя вчера в обед привезли. Скажи спасибо своим бойцам, Смирнов, оказали они тебе первую помощь, — вкололи, что положено и в нужных количествах.
— Угу, проставлюсь им, как на заставу поднимусь, а сейчас сколько времени?
— Семнадцать десять. Ну всё, Смирнов, поправляйся! Самое страшное уже позади. Сейчас только покой, не пропускай прием лекарств и процедуры, пей побольше жидкости, и через неделю, я думаю, ты увидишь своих спасателей.
Он встал и, не прощаясь, вышел из палаты.
Я немного ошалел от сказанного им. Сутки, всего чуть больше суток, а столько уже всего было сделано! Я начал выстраивать в голове цепочку событий.