Зов

Стерх Юрий

— Добро!

Затем он посмотрел на часы, что-то там прикинул и проговорил:

— Сын, мне сейчас должен быть очень важный звонок, я жду его с минуты на минуту. Можешь оставаться в кабинете, ты мне не помешаешь! Или иди, посмотри телевизор в зале! Делай, как тебе удобно. Мне тут надо всего-то пару минут.

Я решил не мешать отцу и пошел в гостиную.

К занятиям с отцом мы вернулись только через пять дней. Он всё это время просто не появлялся дома. Изредка звонил, предупреждая, что останется ночевать на работе, и всё, больше никаких объяснений. Разрешил мне самостоятельно позаниматься, как он выразился в телефонную трубку —

нашими семейными делами, но только без особого фанатизма.

Ну, я и старался без фанатизма!

За эти дни спичечный коробок без особых усилий перемещался по столу во всех направлениях, и немного легче стало приподнимать его над столом. Периодически появлялось дикое желание двинуть что-нибудь потяжелее. Но отец запретил, а я как примерный ученик не посмел его ослушаться.

Пока отец отсутствовал, я успел сделать кое-какие свои дела: стать на учет в районном военкомате, погулять по Москве, забежать в свой интернат, поесть мороженого в ГУМе. Одним словом, наслаждался прелестями гражданской жизни, как только мог.

К середине декабря на улицах города появилось ощущение наступающего праздника. Многие магазины уже понемногу принимали праздничный вид. По ту сторону витрин появились красочные гирлянды и разноцветные новогодние игрушки. Повсюду были какие-то нарисованные на стеклах снежинки, и стояли обложенные ватой искусственные ёлочки. Зато очереди в эти самые магазины стали каких-то просто неприличных размеров, соревнуясь с очередями в мавзолей.

Когда я жил до армии в интернате, то мне не так уж и часто удавалось выйти в город и вот так просто взять и побродить по московским улицам. В кино нас, конечно, водили и в цирк тоже, но в основном у нас были другие развлечения: два раза в день тренировки, между ними занятия в школе и всего час-полтора свободного времени.

И так каждый божий день!

Скучно — скажете вы, а я бы так не сказал. Мы жили в своем особенном мире, в мире соперничества, нагрузок и спортивных успехов, в мире, где наши общие интересы и устремления совпадали на все сто процентов. Мы жили соревнованиями, стараясь ежедневно, быть лучше друг друга абсолютно во всём, и от этого мы развивались как личности, и нам всем такая жизнь была очень интересна.

На выходные, как правило, детей забирали родители, а тем, у кого не было такой возможности, находили развлечения и внутри интерната.

Для меня это всегда была библиотека! Я зачитывался книгами о пограничниках, нравилось читать и про военных летчиков. Так выходные пролетали незаметно, а потом опять наступали трудовые будни — учеба, тренировки! И так почти девять лет, и я не жалею ни об одном дне, проведенном в тех стенах…

Отец появился дома поздно вечером, как всегда, в хорошем расположении духа.

— Ну что, сына, как настрой? Боевой?

— Застоялся уже!

— Ну, это мы сейчас исправим! Сейчас я тебе кое-что расскажу, и после этого мы с тобой понесемся, если так можно выразиться, на полевые учения!

Мы прошли в кабинет, отец, как всегда, запер дверь на хитрый внутренний замок и уселся в кресле напротив меня. Его благодушие вмиг слетело с его лица, он очень внимательно посмотрел на меня, настраивая всем своим видом на серьезный разговор.

— Сегодня мы начнем занятия гипнозом! — после небольшой паузы сообщил он. — Всё, что ты знал про это, где-то читал или видел в кино и по телевизору, забудь и выкинь из головы. Наши умения построены совсем на других принципах, и они

отличаются от общепринятых так же сильно, как отличается жара от холода. Мне, например, чтобы взять человека под свой контроль, не надо смотреть ему в глаза, мне даже нет необходимости видеть этого человека, мне достаточно ощущать его присутствие здесь, в этой комнате, в непосредственной близости. Всему, конечно, есть свой предел, но сегодняшний мой уровень таков, что два-три часа я могу удерживать под полным контролем человек тридцать, ну, может быть, даже чуть больше! Конечно, не всё так просто, есть ограничение по дистанции, и еще есть индивидуумы, которые тяжело подаются гипнозу, та же Марго, например! На таких, как она, я, как правило, трачу от пяти до пятнадцати секунд, а это для нас очень и очень много, поверь мне. Обычно всё происходит мгновенно. Вот он человек, и вот он уже под моим контролем.

Отец встал и прошелся по кабинету.

— Ты слышал что-нибудь об ауре человека? — спросил он меня после небольшой паузы.

— Так, краем уха, ничего конкретного!

— Наша с тобой аура, сынок, очень сильно защищена природно, и ее почти невозможно обнаружить даже специальными приборами. А вот ауры других людей мы можем просматривать совершенно свободно даже невооруженным глазом.

— Я ничего не вижу пока! — немного взволнованно проговорил я.

— Вот, сынок, молодец, уже умеешь выделять из наших занятий главное, — чуть улыбнулся отец и поднял указательный палец кверху, — ключевое здесь слово — это пока! Я тебя научу, не переживай ты так! Для нас это совсем несложно, главное, знать как, и у тебя всё должно получиться, в этом я абсолютно уверен!

— Если не секрет, почему ты так уверен?

— Потому что все в нашем роду, абсолютно все владеют этим даром. Как может у тебя что-то не получиться, просто ума не приложу!

Отец беззаботно ухмыльнулся и махнул рукой.

— Главное в обучении таким дисциплинам — надо двигаться постепенно, поэтапно, не опережать события и не перенапрягаться. Первый этап: это научиться уверенно обнаруживать ауру оппонента. Второй: научиться владеть щупом, затем проникать этим щупом в его ауру и так далее по нарастающей. Очень много тяжелой и кропотливой работы…

— Понятно! А что это за «щуп»?

— Коля!

— Ясно! Больше глупых вопросов не задаю.

— Ну, тогда что, поехали?

Полевые учения

Мы сидели всё в том же самом ресторане «Арагви», что и две недели назад, в том же самом кабинете с балкончиком, где отмечали мое возвращение из армии и пили душистый грузинский чай.

Отец посмотрел на часы.

— Пора! Так, сядь на этот стул и не отсвечивай. Делай только то, что я тебе скажу.

Я кивнул и уселся на стул возле стены.

Отец вышел из кабинета и прикрыл за собой дверь.

Через пару минут он вошел в сопровождении одного импозантного господина. То, что это господин, а не товарищ, было заметно сразу даже невооруженным глазом. Холеный внешний вид, дорогой пиджак в крупную клеточку, голубая рубашка с синим шелковым платком вокруг шеи, на правой руке золотые часы, на левой массивный золотой браслет в виде змеи, схватившей себя зубами за хвост. На ногах высокие, шнурованные ботинки из хорошо выделанной кожи. Узкие шерстяные брюки хорошего качества были заправлены в эти самые ботинки, да и вообще… Трудно было себе представить нашего советского человека в таком необычайно модном и, без сомнения, дорогом прикиде.