Зубы дракона

Куин Эллери

Бо сердито посмотрел на девушку сверху вниз. Он был в бешенстве на самого себя и на нее за то, что она заставила его потерять голову. Ее объятия, тепло ее дыхания, радостная надежда в глазах вырвали у него эту просьбу. Он представил ее себе одной из тысяч девушек Голливуда, мечущихся в поисках работы из одной студии в другую, голодных, в дешевых накрахмаленных платьях и с застывшими улыбками на лицах.

Бо заставил себя усмехнуться.

— Вы, женщины, все одинаковы. Мне казалось, что хоть вы отличаетесь от других. Но вы так же слабовольны, как остальные!

Керри вскочила и убежала прочь.

* * *

На следующий день, перед тем как покинуть меблированные

комнаты, отправляясь на вокзал, Бо получил две телеграммы.

Одна была от Ллойда Гуссенса:

«МАРГО КОУЛ НАЙДЕНА ВО ФРАНЦИИ».

Вторая была от мистера Эллери Квина:

«МАРГО НАШЛАСЬ ТЧК БОЛЕЕ ЧЕМ КОГДА-ЛИБО УБЕЖДЕН ТУТ НЕ ОБОШЛОСЬ БЕЗ УБИЙСТВА ТЧК РАБОТА ТОЛЬКО НАЧАЛАСЬ ТЧК ВОЗВРАЩАЙСЯ СКОРЕЕ».

Бо покосился на Керри Шон; ее глаза слегка покраснели, от ноздрей к уголкам рта пролегли две глубокие морщины.

Но Керри проплыла мимо вместе с Вай, словно его не существовало.

Он криво усмехнулся.

Часть вторая

Глава 5 КУЗИНА ИЗ-ЗА МОРЯ

Как только Керри впервые взглянула на свою кузину Марго, она сразу поняла, что они станут врагами.

Во время суматохи, связанной с представлением документов, удостоверяющих ее личность, Ллойду Гуссенсу и Эдмунду де Карлосу, которого Керри тут же невзлюбила, с въездом в дом в Тэрритауне и знакомством с обширным поместьем с его лесами, верховыми тропами, речушками и беседками, с выбором прислуги и автомобилей, с меблировкой ее апартаментов, превращающей унылые и мрачные комнаты в веселые и светлые, с покупками, с интервью журналистам — короче говоря, с началом новой жизни на Востоке Керри ожидала прибытия из Франции ее кузины.

Это было странное ожидание, смешанное с печалью, так как Керри чувствовала, будто что-то потеряла, и ей хотелось каким-то образом восполнить потерю.

Но когда Керри увидела Марго Коул, она поняла, что ожидала невозможного.

Они поехали на катере по заливу к стоящей в карантине «Нормандии»: Керри, Вай, Гуссенс, де Карлос и Бо. Гуссенс с портфелем в руке поднялся на борт лайнера встретить Марго, и вскоре оба спустились по трапу в моторку, которая подвезла их к катеру.

Марго Коул шагнула на борт катера вся в мехах, распространяя вокруг запах духов, в компании бойкой французской горничной и горы багажа. Она весело болтала с Гуссенсом, пока ее взгляд равнодушно скользнул по Вай, ненадолго задержался на Керри и после краткого осмотра переместился на де Карлоса и Бо. Марго приветствовала улыбкой бородатые щеки и зубастую усмешку де Карлоса, но ее голубые, раскосые, почти египетские глаза прищурились от удовольствия, внимательно изучая Бо — от растрепанной шевелюры до стоптанных ботинок.

Тогда-то Керри и поняла, что им суждено быть врагами.

— Предвкушает победу, — шепнула Вай, сжав локоть Керри. — Хищная особа. Не позволяй ей наступать тебе на ноги, малышка. Она будет пытаться.

Марго Коул была высокой, крепко сложенной женщиной — одной из тех, которые умудряются выглядеть полными энергии, даже когда дремлют в шезлонге. Она обладала холодной величавой красотой и двигалась медленной важной походкой, демонстрируя туго обтянутые тканью бедра.

— Эта дамочка либо была натурщицей, либо показывала стриптиз, — сказала Вай. — Мне она не нравится. А тебе?

— Мне тоже, — ответила Керри.

— Ей не меньше тридцати.

— Тридцать два, — уточнила Керри, изучившая семейную историю.

— Посмотри, как на нее глазеют так называемые мужчины! Можно подумать, что

они никогда не видели женских бедер. Что за мерзость!

Они что-то вежливо пробормотали, когда Ллойд Гуссенс представил их.

Марго взяла под руку Бо:

— Значит, вы — тот самый человек, который должен был меня найти? Какой он симпатичный, мистер Гуссенс! Если бы я это знала, то не обратила бы внимания на объявления мистера Квина во французских газетах и подождала бы, пока он приедет и сам меня разыщет.

— Это было бы забавно, — усмехнулся Бо.

— Может быть, отправимся ко мне в офис? — предложил Гуссенс. — Существуют определенные формальности, мисс Коул, — вам придется остановиться в отеле, пока мы… э-э… проверим ваши удостоверения личности. Конечно, если вы предпочитаете…

— Нет-нет. Я готова к унылой процедуре, — сказала Марго. — Вы идете, мистер Квин?

— Как я могу устоять перед такой улыбкой?

— Циник! Ах да, и вы тоже, дорогая Керри! Я бы чувствовала себя одинокой без вас. В конце концов, хотя я родилась здесь, но всю жизнь провела во Франции…

— К несчастью для Франции, — пробормотала Вай.

Керри улыбнулась:

— Буду счастлива защитить вас от потрясений, которые угрожают вам в этом грубом Новом Свете.

— Нет-нет, — возразил Эдмунд де Карлос. — Это будет моей личной обязанностью, леди. — И он поклонился сначала Керри, потом Марго, облизывая красным кончиком языка заросшие бородой губы.

Катер подошел к причалу бухты.

На берегу у Керри заболела голова. Она вежливо извинилась и уехала вместе с Вай в своем новом родстере. [16]

16

Родстер — автомобиль с открытым двухместным кузовом, складным верхом и откидным задним сиденьем.

Марго весело помахала ей рукой, глядя вслед холодными египетскими глазами.

В своем офисе Ллойд Гуссенс тщательно проверил удостоверения Марго Коул, но не обнаружил в них ничего, позволяющего усомниться в ее личности.

Она взяла сигарету у адвоката и прикурила от зажигалки де Карлоса.

— Мне кажется странным, когда меня называют мисс Коул или даже Марго. Понимаете, с 1925 года я именовала себя Энн Стрейндж.

— Как это? — осведомился Гуссенс, набивая трубку.

— В тот год умерла мама. Отца я, конечно, не помню; мы никогда не встречали никого из американских знакомых мамы, а родственников у нее не было. Во Франции мы переезжали из города в город: Дижон, Лион, несколько лет провели в Монпелье на юге страны, еще много разных мест, где мать преподавала французским детям английский, зарабатывая достаточно, чтобы отправлять меня в монастырские школы. Я ничего не знала о моей семье. Мама никогда об этом не говорила. Но после ее смерти я нашла письма, дневник, несколько фотографий, которые поведали мне все о родственниках с отцовской стороны. Особенно, — она усмехнулась, — о дорогом дядюшке Кадмусе и о том, как он нам «помог», когда мама, отец и я голодали в парижской мансарде. Одно письмо дяди Кадмуса толкнуло отца на самоубийство. Поэтому я решила сменить имя и фамилию — смыть все, связанное с прошлым.

— Вы привезли с собой эти письма и другие вещи, мисс Коул?

Она открыла сумочку из крокодиловой кожи и вынула пачку бумаг. Почерк дневника совпадал с почерком Надин Мэллой Коул, образец которого имелся у Гуссенса в письме от миссис Коул Кадмусу Коулу, найденном среди его вещей.

На нескольких старых выцветших фотографиях были изображены Хантли Коул и его жена, а на одной, сделанной в 1910 году в Париже, — Марго в возрасте трех лет, толстощекая, светловолосая, с большими испуганными глазами.