Звезда под бичем

Герберт Фрэнк Патрик

– Можете вы еще раз попытаться локализовать планету Эбнис? – спросил он у калебана.

– Договор запрещает это.

– И вы должны уважать договор, так? До самой смерти, если это будет нужно?

– Уважать до окончательного исчезновения, да.

– И это произойдет довольно скоро, не так ли?

– Позиция окончательного исчезновения будет видна всем, – сказал калебан. – Может быть, это понятие можно будет отождествить с чем-нибудь.

Снова высунулась рука с бичом, вызвав в воздухе фонтан зеленых искр, и так же быстро втянулась обратно.

Мак-Кей

прыгнул вперед и остановился возле «половника». Поздно. Он никогда не отваживался так близко подойти к калебану. Жара здесь была еще сильнее, и он почувствовал, как зудит рука. Рой искр не оставлял после себя ничего. Мак-Кей чувствовал вблизи «половника» возрастающее беспокойство – признак силы. Ладони стали мокрыми. «Чего я опасаюсь?» – смущенно думал он.

– Эти два нападения последовали очень быстро друг за другом, – ошарашенно сказал он.

– Соседство позиций заметно, – сказал калебан. – Следующая позиция очень удалена.

– Следующее бичевание будет для вас последним?

– Эта персона не знает этого, – ответил калебан. – Ваше присутствие снижает интенсивность бичевания. Вы… отражаете?

– Я позабочусь об этом, – сказал Мак-Кей. – Я хочу узнать, почему ваш конец означает конец для всех остальных разумных существ?

– Вы сами транспортировали свое «я» с помощью зейе, – сказал калебан.

– Это же делает каждый!

– Зачем? Вы можете дать этому объяснение?

– Это идеальный способ личного перемещения по всей Вселенной. Каждая планета имеет специализацию – есть планеты-санатории, планеты для занятия зимними видами спорта, планеты обучения, планеты-университеты, планеты для стариков, планеты для молодоженов – само Бюро Саботажа имеет в своем распоряжении чуть ли не целую планету. Есть очень мало разумных существ, которые не пользовались никогда этой транспортной системой, очень мало. Насколько я знаю, только очень малый процент населения никогда не пользовался зейе-системой.

– Верно. Такое использование создает связи, Мак-Кей. Вы должны это понять. Эти связи должны распасться с моим окончательным исчезновением. Распад связей вызовет окончательное исчезновение всех, кто пользовался зейе-дверьми.

– Хотя вы это и утверждаете, но я еще не понимаю.

– Это произойдет потому, Мак-Кей, что наше общество калебанов выбрало… координатора. Понятие неточно. Может быть, обслуживающего. Нет, тоже не точно. Ах! Мое «я». Я – зейе!

Мак-Кей пошатнулся от нахлынувшей на него волны такой сильной печали, что едва мог устоять. Слезы хлынули из глаз, рыдания душили его. Печаль! Его тело реагировало на это, но эмоции не выходили изнутри, а затопляли его снаружи.

Эмоция печали медленно отхлынула.

Мак-Кей глубоко вздохнул. Он все еще дрожал от воздействия эмоции. Он понял, что она исходила от калебана и, как волна тепла, наполнила это помещение и захлестнула все сенсорные окончания.

Печаль.

Несомненно, чувство ответственности за все эти предстоящие случаи смерти и сумасшествия.

«Я сам – зейе!»

Что, во имя Вселенной, имел он в виду, делая это странное заявление? Мак-Кей думал о переходах и

прыжковых дверях. Связи? Может бить, нити? Каждое разумное существо, пользовавшееся зейе-эффектом, через прыжковую дверь было связано с калебаном своей собственной нитью? Что это было? И каждый следующий проходил через руки калебана? И так все время. И когда калебан прекратит свое существование, нити порвутся. Все умрут.

– Почему вы никогда не предупреждали об том, когда предлагали нам зейе-эффект? – спросил он.

– Предупреждать?

– Да! Вы предложили нам…

– Я ничего не предлагал. Калебан объясняет эффект. Мыслящие существа вашего уровня выказывают большую радость. Вы предлагаете в обмен плату.

– Вы должны были нас предупредить.

– Зачем?

– Ну, вы и вам подобные живут вечно, так?

– Для всех… достаточно долго. Бесконечность.

– Но не для индивидуумов, а для видов.

– Виды мыслящих существ, они стараются жить вечно?

– Конечно.

– Почему?

– Разве это не сокровенное желание каждого?

– А как с другими видами, которым ваш вид уступит место? Вы верите в эволюцию?

– Эволюция? – эхом откликнулся Мак-Кей. – Какое это имеет значение?

– У всех живых есть тот день, когда они должны будут уйти, – сказал калебан. – День – верное понятие? День, единица времени, определенная длительность существования, вы понимаете?

Мак-Кей задвигался, но не произнес ни слова.

– Протяженность времени существования, – сказал калебан. – Верно?

– Но что дает вам право нас… кончать? – спросил Мак-Кей.

– Я не присваивал себе это право, – сказал калебан, – предоставлять условия для пригодных связей и тянуть за собой других моих товарищей по зейе-контролю, прежде чем я сам достигну окончательною исчезновения. Необычные обстоятельства не допускают такого разрешения. Млисс Эбнис и… ее спутники укорачивают ваши линии. Другие калебаны уже ушли.

– Понимаю, – сказал Мак-Кей. – Вы идете, пока у вас есть время.

– Время… да, ваша необратимая линия. Сравнение дает подходящую концепцию. Недостаточно точную, но приемлемую.

– И вы последний калебан на нашем… уровне?

– Мое «я» единственное, – сказал калебан. – Конечная точка времени, да. Я подтверждаю описание.

– Нет никакой возможности спасти нас? – спросил Мак-Кей.

– Спасти? А… избежать? Да, избежать окончательного исчезновения. Вы предлагаете это?

– Я спрашиваю, имеется ли возможность избежать этого? Избежать того, что случилось с вашими товарищами по виду.

– Возможности существуют, но результат для вашего уровня останется тем же.

– Вы можете спастись, но мы все равно погибнем, так?

– У вас нет понятия о чести? – спросил калебан. – Сам я спасусь, но потеряю честь.

– Я отлично это понимаю, – проворчал Мак-Кей. – Когда произойдет следующее бичевание?

– Вы ищите позицию линейного перерыва, да? Это тронуло меня, но моей персоне дано задуматься, что другие виды других измерений тоже могут нуждаться в этом. Итак, мы пойдем на прекращение существования, не так ли?