Звезда под бичем
Шрифт:
– И что же?
– Разгадка, конечно, в том, зачем решили использовать калебана.
– Как жертву?! – испуганно воскликнул Фурунео.
Мак-Кей видел, что его начинают понимать. Кто-то как-то сказал, что проблема калебанов заключается в том, что никому не известен их образ поведения. Это, конечно, было правильно, только Мак-Кей чувствовал что это еще не вся истина. Легко можно представить себе существо, присутствие которого бесспорно, а при попытке влезть к нему в душу только беспомощно
«Они – закрытые окна в вечность», – сказал поэт Мазарард. В первое время после внезапного появления калебанов Мак-Кей был в курсе всех сведений о них, прослушал о них все лекции. Теперь он вспоминал эти лекции, стараясь отогнать гнетущее чувство, что там найдутся сведения, могущие иметь значение для решения нынешней проблемы. Это было что-то о «трудностях коммуникации во время атмосферных осадков». Точное название он забыл. «Смешно», – думал он. Это было связано с влиянием калебанской действительности на память и возникновением оптических иллюзий.
Здесь и заключался источник неприятностей для всех форм жизни, связанных с калебанами. Прыжковые двери, шары, в которых они имели обыкновение находиться – все это было реальным, но никто не видел калебанов собственными глазами.
Фурунео наблюдал за маленьким толстеньким агентом, действительно похожим на недовольную лягушку, и ему вспомнилась старая шутка о том, что Мак-Кей работает в Бюро Саботажа со дня своего рождения. Наконец тот сказал:
– Итак, вы наняли этих головорезов и платите им? Не так ли?
– Так безопаснее.
– В сообщении речь шла о смертельных случаях и сумасшествии… Вы дали своим людям пилюли ярости? – спросил Мак-Кей.
– Да.
– Хорошо. Ярость, кажется, является защитным свойством.
– Что же, собственно, произошло?
– Кажется, калебаны постепенно исчезают, – сказал Мак-Кей. – Каждый раз, когда это происходит с одним из них, случается множество смертельных происшествий и других неприятных последствий – физические и умственные травмы, сумасшествие…
Фурунео кивнул в направлении океана и вопросительно поднял брови.
Мак-Кей пожал плечами.
– Мы должны увидеть этот шар. Будет глупо, если нам будет известен только один калебан, тот, которого наняла Эбнис. Может быть, теперь их уже два.
– Как вы собираетесь браться за это дело? – спросил Фурунео.
– Хороший вопрос.
– Калебан дал Эбнис какие-нибудь объяснения?
– Мы не можем наладить с ним контакт, – сказал Мак-Кей. – Мы не знаем, где она его прячет.
– Я тоже не знаю, – помедлив, сказал Фурунео. – Сердечность – довольно уединенная планета.
– Об этом я тоже думал. Может быть, мы имеем дело с калебаном Эбнис. Тогда нам здорово повезло. Вы сказали, этот шар выглядит сильно
– Да. Забавно, не так ли?
– Одна странность из многих.
– Калебаны никогда не удаляются на значительное расстояние от своих шаров, – сказал Фурунео. – И охотно ставят их вблизи воды.
– Как вы пытались с ним связаться? – спросил Мак-Кей.
– Как обычно. Откуда вы узнали, что Эбнис наняла калебана?
– Она похвасталась своей подруге, та рассказала своей знакомой и так далее. И один из калебанов, прежде чем исчезнуть, намекнул на это.
– Вы усматриваете связь между исчезновением калебана и действиями Эбнис?
Мак-Кей встал.
– Мы должны все тщательно изучить, – сказал он. – Пойдем туда и сами осмотрим этот шар.
Когда они с Фурунео выехали на песчаный берег, постоянный планетный агент спросил:
– Почему для расследования выбрали именно вас?
Мак-Кей сказал:
– Люди Бюро знают, как меня использовать, вот и все.
Машина описала крутую кривую и взгляду открылась даль океана и темный скалистый берег. Вдали между глыбами лавы что-то блестело. Мак-Кей заметил две маленькие машины, которые медленно кружили над берегом.
– Что это?
– Что?
– Когда здесь темнеет?
– У нас есть два с половиной часа до заката, – ответил Фурунео.
– Этого должно хватить, – сказал Мак-Кей. – Как ваши люди относятся к ночным гостям?
– Люди, которые здесь живут, привыкли к моей машине, а дело нам предстоит важное.
– Вы думаете, никто еще не знает о происшествии?
– Только охрана этого отрезка побережья. И все они находятся под моим командованием.
– Вы, кажется, хорошо организовали здесь дело, – сказал Мак-Кей. – Вы не боитесь, что для вас это будет слишком опасно?
– Я очень стараюсь, – сказал Фурунео. Он коснулся плеча водителя, и машина остановилась среди скал над плоским лавовым блоком, на котором спокойно лежал шар калебана. Белая пена орошала темные рифы у берега, а дальше, за их границей, сквозь сетку дождя вырисовывались очертания скалистого острова. – Я спрашиваю себя, – продолжал Фурунео, – действительно ли мы знаем, что это шар калебана?
– Его жилище, – сказал Мак-Кей.
Фурунео выбрался из машины. Холодный морской бриз пробрался под одежду, и нога сейчас же заболела.
– Уйдем отсюда, – сказал он.
Спускаться по уступам скалы было тяжело, через несколько минут Мак-Кей почувствовал, что ему стало прохладно и разозлился на себя, что не догадался одеться потеплее. А внизу, в облаке пены и прибоя, было еще холоднее и неприятнее.
Фурунео, казалось, чувствовал то же; когда он, пошатываясь, спустился на лавовый блок, то пробурчал: